Жуткий эпизод гражданской войны

«В этой же деревне я был свидетелем ужасного зрелища. Я все-таки слишком рано понадеялся на свои силы, и переход верхом в 60 верст меня очень утомил. По плотине проходили какие-то части. Я с прапорщиком Алексеевым отстал от своих и подвигался шагом по степи. Речку я переехал вброд и стал медленно подыматься в гору на своем Дядьке. Из-за холма вышла немолодая женщина в наброшенном на плечи армяке, за ней два казака с винтовками и офицер. Она повернулась к ним лицом, потом накинула быстро на голову армяк и пошла от них. В это же время казаки вскинули винтовки. Грянул выстрел, и она упала лицом в землю. Все это произошло в какие-нибудь три-четыре секунды.

Я был от всей этой ужасной сцены в двадцати шагах. Я поскакал к этой группе, и офицер холодно и резко заявил мне, что так надо было сделать. Это не было убийством, это был расстрел.

Потрясенный этим зрелищем, я пошел узнавать, в чем дело. Оказывается, что эта женщина рано утром, когда к ней вошло несколько офицеров и казаков, приняла их за большевиков, очень им обрадовалась, предложила есть и тут же с гордостью похвасталась своим подвигом. Накануне четыре наших разведчика зашли к ней (дом ее был на самой околице). Она их напоила, накормила и спать уложила. Потом, когда они заснули, сбегала, как она сказала, за «товарищами» и выдала их. «Вот, поглядите, они там в канаве так и валяются», — добавила она с гордостью.
Гражданская война ужасна, ужасны в ней казни и убийства своих же братьев и еще страшнее убийство женщины. Но как могла решить иначе военная справедливость, самая слепая из всех.

В этом случае, с которым мне пришлось столкнуться, я увидел весь ужас нашей борьбы. Оказывается, муж этой женщины был рьяный большевик и воевал против нашей армии и был убит в одном из боев. Из мести эта женщина уговаривает довериться ей четырех усталых добровольцев, выдает их на убийство и с гордостью хвастается этим. У нее было двое детей — свидетелей этой страшной драмы. Когда она поняла свою ошибку и увидела неминуемую гибель, она не пала духом и кричала: «Ну что же, мужа убили, меня убьете, убивайте и детей». Что станет с ее детьми в будущем, вчера свидетелями изменнического убийства четырех людей, доверившихся их матери, и на другой день казни ее?

Какая вообще ужасная судьба ожидает русское молодое поколение, воспитанное в этой борьбе среди холода и голода, привыкшего к убийству, грабежу и разврату. Что вынесет из этой борьбы молодежь, проведшая три года в братоубийственной резне, не видавшая в свои лучшие юные годы ничего, кроме тяжких испытаний и жестокости. Какой характер нужно иметь, чтобы выйти из этого проклятого ада, охватившего Россию, сохранив в себе веру в Родину и свои человеческие чувства.

В той же самой Гнилобалковской мы зашли в хату закусить. Хозяйка была неприветлива и запугана. Хозяин, длинный несуразный мужик, все время кланялся и старался услужить. Он старался быть любезным и называл нас по ошибке… «товарищами»; на грозный окрик одного из офицеров он совсем растерялся и залепетал о том, что он не хочет обидеть «господина товарища». Когда он вышел, его маленький сын, лет четырех, гордо заявил: «А мой тятя большевик». В том озлоблении, которое охватило тогда наши войска, этого было бы достаточно, чтобы наш хозяин был бы убит; к счастью для него, среди нас не было ни одного кровожадного человека, и мы ушли от него, заплатив ему и посоветовав не учить детей восхвалять его доблести».

Борис Алексеевич Суворин (1879, Санкт-Петербург — 1940, Панчево, Югославия) — русский журналист, писатель, издатель. «За Родиной».

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Николай Туроверов — поэт, казак, русский…

30 марта 1899 года в станице Старочеркасской Области Войска Донского родился русский и казачий поэт, Донской казак, русский и белый офицер, участник Первой мировой, Гражданской, Второй мировой войн, Николай Туроверов.
Детство его прошло в станице Каменская, где он закончил семь классов реального училища.
Осенью 1917 года Туроверов был зачислен в Новочеркасское военное училище, но вскоре вместе со своим младшим братом Александром вступает в партизанский отряд легендарного полковника В.М.Чернецова; потом служит в лейб-гвардии атаманском полку, где получает чин хорунжего. И это, заметьте, восемнадцатилетним юношей. Немного спустя ему дают чин сотника, а затем и подъесаула.
А гражданская война была в самом разгаре… Белая армия, потерпев поражение в сражениях на Дону, Кубани, с потерями отступает в Крым. Вместе с ней отступает и Туроверов, к тому времени уже четырежды раненый. Кавалер Георгиевской медали 4-ой степени, Св. Анны 4-ой степени «За храбрость», и еще трех боевых наград. Николай Туроверов, вместе с оставшимися однополчанами покидает Крым на одном из последних пароходов. Об этом он напишет, пожалуй, самое известное свое стихотворение «Крым». Начались скитания на чужбине…

Мы шли в сухой и пыльной мгле
По раскаленной крымской глине.
Бахчисарай, как хан в седле,
Дремал в глубокой котловине
И в этот день в Чуфут-кале,
Сорвав бессмертники сухие,
Я выцарапал на скале:
Двадцатый год — прощай, Россия!

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

1917. Между революциями

«В это время произошел инцидент, положивший конец всяким нашим колебаниям, ибо уход наш из Кишинева стал совершенно необходимым. Однажды я зашел в один из кишиневских ресторанов вместе со своим адъютантом. Едва мы устроились позавтракать, как вломилась банда растерзанных пехотных солдат. Они расположились в ресторане, не снимая головных уборов и поносительно ругаясь площадной бранью. Было ясно, что солдаты вели себя умышленно дерзко, чтобы демонстрировать этим свое пренебрежение к обедавшим тут же офицерам. Я не мог молча смотреть на подобное безобразие. Подойдя к солдатам, потребовал от них, чтобы они вели себя пристойно и сняли головные уборы; они не только не послушались меня, но даже вступили со мной в непозволительно дерзкие пререкания. Я, в свою очередь, пригрозил, для их успокоения, вызвать вооруженную силу. Тогда они, выскочив на улицу, стали созывать толпу, чтобы расправиться со мною. Адъютант, видя, что мне грозит суд Линча, бросился к телефону и передал в отряд о грозившей нам опасности. Тем временем на улице уже собралась громадная, дико горланившая толпа, требовавшая под угрозой разгрома ресторана, чтобы я вышел к ней. Едва я появился в дверях, как они бросились на меня. Я выхватил револьвер, — ближайшие шарахнулись от меня в стороны и уже не решались подходить близко. С ревом и ругательствами толпа требовала, чтобы я отдался в ее распоряжение, так как она намерена тащить меня силой в комендатуру. Я заявил, что живым в их руки не дамся, а к коменданту пойду и сам, но чтобы ко мне никто не приближался, если не желает быть застреленным наповал. Выйдя на улицу, я пошел в комендантское управление, держа револьвер в руке и не подпуская никого близко к себе. В бессильной злобе, осыпая меня проклятиями, валила за мной толпа. Вдруг послышался отдаленный, все усиливавшийся конский топот по каменной мостовой; из-за угла выскочил головной разъезд моего отряда, а за ним, полным карьером, вынесся, сотня за сотней, и весь отряд. По сигналу тревоги и узнав о грозившей мне опасности, примчались ко мне на выручку мои верные станичники. Казаки не потратили, видимо, и минуты на сборы — они сидели на неоседланных конях, многие были полуодеты, без папах, даже босиком — но шашки, кинжалы и винтовки были при них. Командир дивизиона, подъесаул Ассьер, подскакал ко мне с рапортом о прибытии.

— Построиться, мерзавцы! — скомандовал я, обращаясь к глумившейся только что надо мной толпе. И вся эта сволочь, в мгновение ока, покорно выстроилась и, руки по швам, стояла навытяжку. Я приказал казакам стать сзади этой шеренги успокоенных буянов. Затем обратился к солдатам с внушением.

— Вы забыли дисциплину, — сказал я. — Родине нужны воины. Вы же превратились в банду разнузданных хулиганов, годных лишь для того, чтобы митинговать и оскорблять офицеров, виновных только в том, что у них нет ни спереди, ни сзади красного банта. Вот мои казаки, по первому звуку тревожной трубы бросились они исполнить свой долг…

Тут я поблагодарил казаков. Струсившие солдаты стали просить прощения и жаловаться, что их подбивают и сбивают с толку агитаторы.

— Ступайте, — сказал я им. — Лишь полным подчинением дисциплине можете вы поддержать гибнущую Родину, если у вас еще осталась хоть капля совести.

Этот случай переполошил все местные комитеты. На меня полетели телеграммы с жалобами в Питер к самому Керенскому. Нужно было уходить, ибо стало ясно, что вот-вот начнется война между комитетчиками и казаками. Я занял силой кишиневский вокзал, добыл поездной состав и двинулся на Кубань. Нас всюду везли как экстренный поезд. Казаки держали себя безукоризненно».

«Записки белого партизана» А. Г. Шкуро

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Белый генерал Борис Пермикин

Борис Сергеевич Пермикин родился 17 апреля по новому стилю 1890 года в семье потомственного дворянина Санкт-Петербургской губернии, Георгиевского кавалера Сергея Григорьевича Пермикина и его жены Пелагеи Ефимовны в Ревде Пермской губернии на Урале.
В возрасте 12 лет поступил в первый класс гимназии Карла Мая в Санкт-Петербурге и закончил среднее образование уже на реальном отделении школы в 1910 г. В соответствии с действующими правилами для поступления в высшее учебное заведения Борис закончил и дополнительный, седьмой, класс реального училища.
В 1907 году поступил в Санкт-петербургский университет.
Не окончив Санкт-Петербургский университет, Борис Сергеевич ушёл добровольцем на Балканскую войну. Участник Первой мировой войны: добровольцем — вольноопределяющимся зачислен в 9-й Бугский уланский полк в 3-й армии; отличился в бою под Перемышлем. 12 января 1915 года произведен в прапорщики, в июне 1916 году — поручики. С 1917 года. — штаб-ротмистр, командир пулеметной команды полка. Георгиевский кавалер.
Революцию встретил в чине штабс-ротмистра (1917). В 1918 г. мобилизован в Красную армию, но при первой возможности перешел на сторону Белых (26 октября 1918 — в составе полка Балаховича перешёл в Пскове на сторону войск Псковского добровольческого корпуса генерала Вандама). Стал одним из самых последовательных борцов с красными оккупантами. Воевал в составе Северо-Западной армии.
Полк Балаховича стоял в это время во Пскове. В Псков пробралась делегация талабских рыбаков, и они рассказали, что красные чинят там полный произвол, реквизировали всю рыбу, обещая за это хлеба. Но хлеб не приходил, и рыбаки начали голодать. Прослышав о существовании в Пскове белых, рыбаки просили их помочь им завладеть островами. Оказать помощь рыбакам было поручено ротмистру Пермикину.
Собрав небольшую группу добровольцев (17 солдат), ночью 21 октября 1918 года на пароходе и на лодках высадился на одном из Талабских островов Чудского озера, разгромил большевистский штаб и захватил в плен 50 красноармейцев и 2-х комиссаров. Пермикин сразу же провел беседу с рыбачьим населением острова и все, начиная от 15-летних до стариков просили дать им оружие и организовать для них отряд для борьбы с большевиками. Также все 50 плененных красноармейцев просили зачислить их в добровольческий отряд. Всех желающих сразу же разбили по ротам и взводам, а во главе встали офицеры из маленького отряда Пермикина. Пароход с Пермикиным вернулся обратно во Псков, ротмистр сразу организовал снабжение талабчан провиантом, а также доставил им оружие на остров. Набрав мужчин-добровольцев для службы в Северном корпусе, возвратился в Псков. Сформировал из участников рейда Талабский батальон, захватив вскоре остров Перрисар в Чудском озере. В март 1918 батальон был переформирован в Талабский полк, который в апреле 1919 г. был переброшен под Нарву.
С незапамятных времен рыбаки Талабских островов Чудского озера отличались высоким уровнем жизни, который обеспечивали богатые уловы, товарищеской спайкой, которую воспитывала работа в артелях, смелостью, которая закалялась в постоянной борьбе с водной стихией. Жители этого богатого вольного края не знали крепостного права, а свое занятие рыбным промыслом всегда воспринимали, как государственную повинность. По давнему обычаю, молодые парни с этих островов — Верхний, Талабск, Талабенец — и в армию шли своей ватагой и на службе держались друг за друга.
Пришедшая в 1918 году Советская власть с ее декретами разоряла крестьянство, привела к тому, что ранее зажиточные талабчане остались без хлеба, без соли, фактически впроголодь. Рыбакам даже запретили самовольно пользоваться лодками, чтобы они не могли торговать рыбой в частном порядке. Внеэкономические методы изъятия хлеба, продовольственная диктатура, красный террор и насильственная мобилизация в Красную армию вызвали массовое недовольство. Крестьяне с жадностью ловили слухи о формировании добровольческих частей, надеялись, что белые принесут избавление от красной диктатуры. Поскольку покидать острова запрещалось, среди рыбаков родился план вырваться на волю под видом вступления в Красную армию. Вместо Торошина, где формировались красные части, талабчане пришли в Псков и записались к белым.
В майском наступлении 1919 Талабский полк, находясь в составе 3-й стрелковой дивизии (полковник Ветренко), захватил переправы через реку Плюсса, затем вышел на железную дорогу и захватил станцию Кикерено в направлении Гатчины. Затем был переброшен к станции Выру, где обеспечил переход в ряды Северного фронта 3-го Петроградского (бывшего Семеновского) полка (во главе с полковником Зайцевым В.А.), на сторону Северного корпуса.
Не дойдя 8 километров от Сиверской до Гатчины, Талабский полк, отступив, вернулся в Кикерено. За эти боевые операции ротмистр Пермикин 30.02. 1919 был произведен в полковники.
В октябрьском наступлении Северо-Западной армии (операция «Белый меч») форсировал переправу через Лугу и через сутки вышел к Волосово и 15.10.1919 захватил станцию Елизаветино. Затем был занят поселок Онтолово на подступах к Царскому селу. 18.10.1919 части полковника Пермикина вошли в Гатчину; полковник Пермикин был произведен в генерал-майоры.
21 октября генерал Пермикин со своей 2-ой бригадой вышел к станции Александровская. Передовые талабцы на рассвете первыми увидели с Пулковских высот сверкающий вдали купол Исаакиевского собора в Петрограде, до которого оставалось совсем немного…
Красные войска 22 октября 1919 года начали массовое наступление. Ими на следующий день было отбито Красное Село, 3 ноября шли бои за Гатчину. Генерал Пермикин последним, после всех покидает Гатчину со своим полком.
Началось отступление войск СЗА от Петрограда к берегам Луги. Красные прорвали фронт на их левом фланге, у Кипени. Генерал Пермикин был срочно переброшен со своей бригадой для ликвидации прорыва. Он отбил красных, стремительными ударами занял еще ряд деревень, вышел к Красному Селу и телеграфировал командующему, что дорога на Петроград открыта. Ответом был приказ отступать, поскольку был опрокинут правый фланг белых. Силы красных, переброшенные эшелонами с других фронтов, имели такое численное превосходство, что после больших потерь белые оказались прижатыми к эстонской границе, к Нарве, и вынуждены были перейти на территорию этого независимого государства, ставшего для них враждебным. Белые бойцы, израненные, обмороженные, больные тифом, были разоружены эстонской армией, ограблены и содержались в унизительном положении как пленные.
Талабский полк прикрывал отступление армии, сражаясь на восточном берегу реки Наровы до начала декабря 1919 года.

После ликвидации Северо-Западной армии генерал Пермикин из Эстонии выехал в Польшу.
+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Я не виню я народ, а виню предателей…

из дневника русского офицера

«Рыбинск. Не смотря на то, что вчера заснули с Костей очень поздно, сегодня в 8 часов утра встали без особого труда и пошли «освобождаться». Церемония продолжалась, к счастью, не очень долго. Мне выдали временное свидетельство о том. Что я « вовсе уволен от военной службы». Шел я домой с этой бумажкой и думал: такого ли конца своей службы ждал я…Наглый взгляд встречного полупьяного солдата кричит: — Смотрите! Вот офицер! Вот он, враг родины… Бей офицеров, бей их – «контрреволюционеров», бей их – «буржуев», бей интеллигентов, бей, бей, бей. Я же и помещик, и офицер, и интеллигент, и всё, что угодно…

Вот мой триумф, вот мои лавры от Родины, за которую я сражался. Я – враг Родины? Дождался. 9 февраля. Рыбинск, вечер. Присутствовавшие на собрании в совете солдатских и рабочих депутатов говорят, что последнее было необычайно бурно и злобно. Ораторы кричали, что надо резать буржуев, не дожидаясь немцев…

12 февраля, Рыбинск, 3 часа ночи. С завтрашнего дня Рыбинск объявлен на военном положении. Ходят слухи. Что здесь будет ставка Крыленки, узнал сегодня, что Костя Добротин, весь израненный на войне, убит своими же солдатами… 17 февраля, Рыбинск, ночь. … Начинаются доносы, чёрные списки и пр. и пр. Жертва влечётся в трибунал и расстреливается у биржи… …По приговору трибунала у биржи расстреляли троих офицеров в присутствии тысячной толпы. -Встаньте спиной, — скомандовали палачи расстреливаемым. — Желаем стоять к вам лицом. Изрешечённые пулями трупы были положены на сани и в сопровождении той же толпы вывезены из города и зарыты…

19 февраля, Рыбинск, день … Город так перегружен, что на днях, бесспорно, будет форменный голод. Денег нет. Банки закрыты. «Буржуев» гонят «на работы», где не знают что делать. Со всех сторон «бей буржуев». У биржи расстрелы, расстрелы… Правых и виноватых…

20 февраля 1918г. Рыбинск. Ночь … Вчера у биржи было расстреляно ещё 7 человек. Сегодня узнал из верного источника, что составлен список офицеров?!?… 22 февраля, Рыбинск, вечер … В Трибунале начались тайные расстрелы. Почва, по-видимому политическая. Суды происходят не публично (застенок).

24 февраля 1918 г. Рыбинск Сегодня в газете подробности севастопольской резни. Матросами и рабочими перерезана вся буржуазия. Озверевшие люди врывались в частные квартиры, вытаскивали на улицу «буржуев» и прирезывали, имущество тут же расхищали и уничтожали. Резня шла более двух суток.

3 марта 1918г. Рыбинск , ночь Сидишь, как пень, и думаешь… Думаешь о грубости и варварстве… Так всё хорошо началось, и так всё плохо кончилось. Будь всё сделано по людски , я бы отдал им и землю, и дворянство, и образование, и чины, и ордена. Так нет же: «бей его, помещика, дворянина, бей интеллигента, буржуя, дави из него последние соки…» — и, конечно, я оскорблён, унижен, истерзан, измучен. Не виню я народ, а виню предателей».

Поручик Александр Иванович Лютер погиб в бою против большевиков под г.Армавиром в 1918 году. В дневник вложен листок бумаги с приколотой к нему офицерской кокардой. Вокруг кокарды нарисован венок с чёрной ленточкой. Подпись: «Моя боевая кокарда, видевшая все мои подвиги за Родину и сорванная последней в мае 1918 года. Вечная па – а — амять!…»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Екатеринославский поход

27 ноября 1918 г. — 02 января 1919 г — поход добровольческих частей из Екатеринослава в Крым на соединение с Добровольческой армией генерала Деникина, осуществленный в конце ноября 1918 г. – начале января 1919 г. В походе приняли участие войска 8-го корпуса гетманской армии (бывшей 34-й пехотной дивизии) под командованием генерала Васильченко, а также офицерская добровольческая дружина, подпольно сформированная екатеринославским добровольческим центром. Общая численность участников похода составила свыше 1050 человек.

В дни падения власти гетмана Скоропадского 8-й гетманский корпус, отказавшись подчиняться петлюровцам, сохранил боевую дисциплину и преимущественной частью принял добровольческую ориентацию. 23 ноября 1918 г. произошли вооруженные столкновения корпуса с петлюровскими войсками, в результате чего Екатеринослав остался в руках добровольцев. Однако ситуация вокруг города продолжала оставаться небезопасной для оборонявших его войск. Руководство корпуса приняло решение идти на юг в Крым на соединение с армией Деникина. В ночь с 27 на 28 ноября 1918 года отряд из частей корпуса выступил из Екатеринослава на юг. Возглавили отряд командир 8-го гетманского корпуса генерал-майор И. М. Васильченко, начальник штаба полковник И.Г. Коновалов, офицеры штаба генерал П. Г. Кислый, Боженко и Вольтищев.

За 34 дня отряд с боями прошёл свыше 500 верст. Ввиду невозможности передвижения по непролазным осенним дорогам, а также отсутствии горючего, часть бронетехники была взорвана в самом начале похода. Ввиду невозможности движения прямо на Ростов-на-Дону к местам расположения сил Добровольческой армии из-за дислокации на пути следования махновских и петлюровских войск, отряд принял решение двигаться по правому берегу Днепра в направлении Перекопа. Прорывая кольцо, отряд принял бой с петлюровцами 29 ноября у немецкой колонии Нейенбург, затем последовали кровопролитные бои с махновцами 10 декабря в районе Марьинской и Нововоронцовки и 11 декабря вблизи Дутчино. 13 декабря у Бериславля состоялось крупное сражение добровольцев с формированиями атамана Григорьева за овладение переправой через Днепр, в результате которого был ранен один из руководителей похода генерал П. Г.Кислый. в последних числах декабря 1918 г. екатеринославский отряд, ведомый генералом Васильченко, потеряв за время боев некоторую часть личного состава, прибыл в Перекоп. В начале января 1919 года екатеринославские добровольцы были переправлены в Джанкой, а затем далее в Симферополь.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

 

 

Белым Офицерам — стих Владимира Голохвастова

Мрак, подвал и шестнадцать ступеней,
Что ведут до расстрельной стены.
Но не встанут они на колени-
Офицеры великой страны.

Разметал красный ветер устои.
В Лету канули царь и покой,
Но остались в России герои,
Кто вступил в страшный бой с Сатаной.

Пламя веры в груди не погасло.
Совесть, честь-не пустые слова.
Бились с нечистью вы не напрасно!
Про ваш подвиг расскажет молва.

Вас топтали и подло глумились,
Но от этого твёрже был шаг.
Власти нехристей не покорились.
Гордо веял Андреевский флаг!

Храбро дрались вы с чёрною силой,
Скорбью вымощен тяжкий ваш путь.
Жизнь дарили Отчизне любимой:
Русь родная, ты нас не забудь!

Вспоминай про сынов своих смелых,
Кто взошёл, не боясь, на помост.
Помолись ты за воинов белых,
Тех, кто ляжет на русский погост.

Красный дьявол в России взбесился.
Кровью залиты Крым, Пятигорск.
По стране всадник смерти носился.
Содрогнулся от горя Тобольск.

Харьков, Киев, Москва и Саратов.
Петербург, Вятка, Курск и Тамбов.
Русь под гнётом кровавых мандатов.
По замученным плачет Ростов.

Тьмы фаланги обрушили ярость
На достойных, российских людей.
Убивали десятками тысяч
Ради Ленинских диких идей.

Офицеров жестоко пытали
Изуверы в советской ЧеКа.
На крестах, как Христа распинали,
Чуть живых принимала река.

Семь кругов Ада пройдены вами,
Под пятой большевистской страна.
В мыслях вы попрощались с домами,
Призвала из которых война.

Вы за деток, супругу и близких
Помолились в ночной тишине.
Поклонились родителям низко.
Сразу стало полегче душе.

Ведь наутро шестнадцать ступеней,
Латышей взвод, команда, конец.
Поглядят палачи, как уходит
Не предавший присягу боец.

А Господь примет воинов души,
Отпуская земные грехи.
Люди, вечный покой не нарушьте,
Тем, кто лёг за свободу костьми!

Владимир Голохвастов

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Белое подполье. Екатеринбург.

20 марта 1922 года в тюрьме был убит руководитель екатеринбургского подполья в 1918-1919 г. г. подпоручик Василий Михайлович Зотов (1894 — 20 марта 1922).

Служба в советских учреждениях была удобным прикрытием для подпольной деятельности в столице красного Урала. Не только В. М. Зотов, но и другие подпольщики работали в советских военных учреждениях: бывший штабс-капитан А.А.Буров – начальником разведывательного отдела штаба фронта, бывший капитан А. Л. Симонов – начальником штаба фронта и т.д. «Военная организация», а именно так называлось подполье, не только уцелела в обстановке красного террора, но и добилась немалых успехов.

В Организацию вошло более сотни человек, в основном бывших офицеров. Им удалось достать большую партию оружия: 300 винтовок, три ручных пулемета, 60 тысяч патронов и 150 ручных гранат, – которые пошли на вооружение Организации и группы офицеров Академии Генерального штаба под руководством подполковника К. Ю. Румши, ушедшей навстречу чехам. Потом Зотов служил в Ударном Сибирском корпусе начальником учебной команды, командиром роты и командиром егерского батальона, отступал с войсками в Сибирь.

После красноярской катастрофы В. М. Зотов скрывался в Сибири под чужим именем, устроившись работать в красноармейский сенозаготовительный пункт, но был опознан, арестован ЧК и приговорен к расстрелу. Однако сразу в действие приговор приведен не был, и для продолжения следствия В. М. Зотова доставили в Екатеринбург.

Он неоднократно протестовал против несправедливого приговора и условий содержания в советских тюрьмах. 20 марта 1922 г., вызванный на очередной допрос, попытался бежать и был убит конвоирами. Место его погребения неизвестно.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Белогвардейский анекдот

— Чем отличается белый офицер от красного?
— Белый офицер до синевы выбрит, слегка пьян. Красный — слегка выбрит, до синевы пьян.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Белая гвардия — происхождение термина

Название Белая армия было заимствовано из времен Французской революции, когда именно монархисты называли себя «Белыми».

Советская энциклопедия разъясняет: «Происхождение термина «белогвардейщина» связано с символикой белого цвета как цвета сторонников «законного» правопорядка, в противоположность красному – цвету восставшего народа, революции. Во время Великой Французской революции под знаменами с изображениями белых лилий (эмблема монархии) выступало контрреволюционное дворянство».

Белым воинам это определение понравилось, поскольку к тому же белый цвет традиционно символизирует в русском языке чистоту, целомудрие, благородство, свободу от порочащего (отсюда термин «обелить»).

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Генерал Келлер — верность до конца…

Фёдор Артурович Келлер родился в 1857 году в семье потомственных военных, много поколений служивших России. Его первой кампанией стала Балканская в 1877 году, куда он отправился добровольцем вопреки воле родителей. Там он заслужил свои первые воинские награды.

8 августа 1914 года под Ярославицами 10-я дивизия разгромила 4-ю кавалерийскую дивизию австрийцев, причём трофеями русских стала вся артиллерия вражеской дивизии. Это был последний чисто кавалерийский бой в истории войн.

Когда Келлеру доложили, что русские шашки не разрубают австрийские каски, граф приказал: «Руби их по мордам и по шеям!» В один из моментов Келлеру пришлось лично повести в контратаку чинов своего штаба и конвоя. За эту блестящую победу над двукратно превосходящими силами противника Келлер был награждён первым офицерским Георгием.

Следующего Георгия Келлер заслужил, командуя 3-м конным корпусом. 17 марта 1915 года он разгромил пехотную дивизию и гусарскую бригаду венгров, взяв в плен более 2000 неприятелей, а 27 апреля провёл феноменальную атаку в конном строю на окопавшегося противника, совершив тактический прорыв фронта и овладев богатыми трофеями.

25 апреля 1916 года Келлер за свои многочисленные успешно проведённые бои получил из рук Государя Императора Николая II особенно почётную награду – Георгиевское оружие, золотую шашку с надписью «За храбрость».

Известие о революции застало генерала от кавалерии Келлера на Юго-Западном фронте. Получив телеграмму об отречении Николая II, граф выстроил вверенные ему части и объявил, что не верит тому, «чтобы Государь Император мог в такой момент добровольно бросить армию и Россию». От имени корпуса и от себя лично Келлер отправил телеграмму царю, в которой умолял не покидать престола и выражал порицание войскам, примкнувшим к мятежникам. Николай II, находившийся под арестом, уже не узнал о существовании такой телеграммы.

Меж тем время шло, а 3-й конный корпус становился очагом пассивного неповиновения новой власти. Келлер отказывался приводить свои войска к присяге Временному правительству. Уговаривать его приехал личный знакомый барон Маннергейм. Келлер 16 марта согласился уйти в отставку. Солдаты плакали, прощаясь с ним.

В гражданскую войну Келлер не пожелал примкнуть к Добровольческой армии генералов Алексеева и Деникина, считая их «февралистами», ответственными за революционную катастрофу. Только возвращение царя могло его удовлетворить. Но и в монархические армии, создававшиеся на Дону, он идти отказывался, видя в них орудие немецких интриг.

Однако случилось так, что Келлеру пришлось возглавить сопротивление русских людей грозящему геноциду. На Киев, где при прогерманском гетмане Скоропадском нашли убежище многие беженцы от большевиков, надвигались петлюровцы. И Келлер согласился возглавить войска глубоко чуждого ему сепаратистского режима против ещё худшего зла.

Русские офицерские отряды под командованием Келлера стали единственной силой, которая в декабре 1918 года обороняла Киев. Однако немцы остались нейтральными, гетман бежал, и русские офицеры, кто не успел бежать, оказались в плену у самостийников, которые многих из них расстреляли и зарубили после многочисленных издевательств.

Золотую шашку у Келлера петлюровцы отобрали при аресте, и гайдамацкий атаман Коновалец вручил её Петлюре на параде. Немцы, узнав об аресте Келлера, предлагали ему освободить его, переодев в немецкую форму, но русский генерал принципиально отказался от такого маскарада. 8 (21) декабря 1918 года Келлер и ещё несколько русских офицеров были убиты своими петлюровскими конвоирами при переводе в тюрьму.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Китай. Знак русских беженцев, не признающих советскую власть

Учрежден в лагере в Хуньчуне 16 ноября 1922 г. приказом воеводы Земской рати генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса. Идея, судя по особенностям символики и выбранных цветов, принадлежала самому генералу.
Также можно предположить, что за основу этого знака им были взяты те знаки, которые уже были учреждены ранее приказом генерала Врангеля для русских, находящихся в лагерях беженцев и о которых Дитерихс, находясь еще во Владивостоке, имел представление.
Знак представлял из себя четырехконечный, равносторонний белый крест на желтом квадратном поле, окаймленном черной тесьмой. По замыслу создателя знака, белый крест должен был символизировать Белую идею, желтое поле – территории Маньчжурии, черный кант – поражение Белой армии и ее тяжелое положение на чужбине. Возможна, исходя из смыслового значения цветов, и другая трактовка. Белый цвет означал надежду, благородство. Желтый (золотой) – веру, справедливость и милосердие. Черный – постоянство в испытаниях, мрак, печаль.
Знак этот предназначался только для бывших военнослужащих переименованных в одноименные «беженские группы» воинских частей, интернированных в хуньчуньском лагере. Всего в перешедшей границу 1-3 ноября 1922 г. под Хунчунем группе насчитывалось 7535 белых офицеров и солдат.
К знаку выдавалось номерное удостоверение на право ношения знака за подписью командующего Поволжской группой Земской рати генерал-майором В.М. Молчановым и начальником штаба генерального штаба полковником Савчуком; соответствующая запись вносилась в послужные списки. Удостоенные знака продолжали его носить и в дальнейшем, после перевода в другие лагеря (в Гирине, Чаньчуне и Мукдене).
Можно предположить, что знак изготавливался частным порядком из материи и нашивался на форму в самих лагерях, а затем и в швейных мастерских Гирина. По желанию каждого из награжденных, знак можно было заказать в более изящном виде, уже в металле, в ювелирных мастерских городов Китая (однако в настоящее время такие знаки неизвестны).
Вручение знаков с удостоверениями началаось с конца 1922 – начала 1923 г . в Хуньчуне, но произво¬дилось и в дальнейшем в лагерях в Гирине и Чаньчуне.
+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Белые и красные — небо и земля

«Мы, белые, если только мы способны понять, кто мы, — люди иной духовной природы, другой духовной расы с красными. Нас разделяет всё, на всем протяжении нашего бытия и нашего быта, от мелочей до главного: от манеры здороваться до отношения к религии, а вовсе не одна только политика.

Тот, кто этого не понимает, тот, кто умышленно стирает грани между нами и красными, тот должен быть назван не белым, а только незадачливым, непреуспевшим красным, отличающимся от красного только поражением.

Пусть и не каждый хам — красный. Но зато каждый красный — хам. От Ленина до Буденного. Вопрос только в глубине этого хамства».

(Н.А. Цуриков (1886-1957) — общественно-политический деятель Белой эмиграции)

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

 

Дроздовский поход

11 марта (26 февраля по старому стилю) 1918 года начался переход Первой Отдельной бригады Русских добровольцев под командованием Генерального штаба полковника Михаила Гордеевича Дроздовского с Румынского фронта Первой мировой войны на Дон для соединения с Добровольческой армией генерала Л.Г. Корнилова и совместной борьбы против советской власти.

Этот поход стал одним из наиболее героических (наряду с «Ледяным походом» Корнилова и «Сибирским ледяным походом» Каппеля) эпизодов в истории Белого движения.

В ноябре 1917 года начальником 14-й пехотной дивизии, воюющей на Румынском фронте, назначают М.Г. Дроздовского. Однако он не спешит принимать новую должность: на фронте уже известно о захвате власти большевиками, их первых декретах и начале переговоров с немцами о выходе России из войны. Старой армии, по сути, уже не существует. «Несомненно, — пишет в дневнике Дроздовский, — что нетрудно было бы поплыть по течению и заняться ловлей рыбки в мутной воде революции. Ни одной минуты не сомневался бы в своем успехе, ибо слишком хорошо изучил людскую природу и природу толпы. Но невозможно поступиться честью ради выгоды: я — офицер… Почетного мира для нас уже не будет. Насколько я ориентирован — нет никаких надежд на спасение извне. Все это развязывает руки».

Даже заклятые враги — германцы и австро-венгры — кажутся теперь ему меньшим злом, чем большевики. Чтобы начать борьбу с ними, Дроздовскому и многим офицерам на румынском фронте не хватало последней капли, переполнившей бы чашу терпения, чьего-нибудь клича.

И таковой прозвучал: в декабре 1917 года главнокомандующий русскими армиями в Румынии генерал Дмитрий Григорьевич Щербачев получил письмо с Дона от генерала Михаила Васильевича Алексеева о начале вооруженной борьбы с большевиками, формировании Добровольческой армии и с призывом вступать в ее ряды. Письмо довели до офицеров. Надо ли говорить, что полковник Дроздовский был первым, кто на румынском фронте изъявил желание вступить в ряды Добрармии. Его и назначили командиром отряда добровольцев, формировавшегося в Яссах.

Надо отметить, что поначалу идея добровольчества не имела особой популярности на Румынском фронте. По собственной инициативе активность проявляли лишь полковник Дроздовский и немногочисленные присоединившиеся к нему офицеры. Первым делом Михаил Гордеевич решил вопрос с вооружением своего пока немногочисленного отряда. Оружие и боеприпасы отбирали у дезертиров, которые в начале 1918-го оставляли фронт целыми подразделениями. Офицерские заставы и заслоны изымали у них винтовки, пулеметы и даже легкие орудия.

Очень скоро в распоряжении Дроздовского оказались солидные запасы оружия и боеприпасов. А в феврале и сам процесс формирования офицерских частей для отправки на Дон приобрел централизованный характер: отряд Дроздовского переименовали в бригаду, вторая аналогичная воинская часть начала формироваться в Кишиневе. Казалось, еще немного — и на юг России двинется действительно мощная военная сила, способная восстановить рухнувший порядок.

Увы, такого не случилось. После того как большевики в Бресте сели с немцами за стол переговоров, Румыния сочла для себя возможным также вступить в сепаратные переговоры с Германией, резко изменив свое отношение к дислоцированным на румынской территории русским воинским частям. Их попросту начали разоружать. Главком Щербачев и генерал Антонин Кельчевский, возглавлявший недавно созданное управление добровольческих войск, посчитав положение безнадежным, отдали приказ о роспуске всех находившихся в его подчинении офицерских формирований.

Единственным командиром, отказавшимся его выполнить, был полковник Дроздовский. Румыны попытались разоружить бригаду силой. Но Михаил Гордеевич направил правительству недавних союзников ультиматум, в котором указал, что «разоружение добровольцев не будет столь безболезненно, как это кажется» и что «при первых враждебных действиях город Яссы и королевский дворец могут быть жестоко обстреляны артиллерийским огнем». Как только румынские войска попытались окружить лагерь дроздовцев, те выступили им навстречу в боевых цепях с примкнутыми штыками. А на ясский дворец, где в то время располагалась резиденция румынского короля, навели жерла орудий две артиллерийские батареи, находившиеся в распоряжении Дроздовского.

Румыны немедленно отвели свои части, а на следующий день предоставили вагоны и паровозы для того, чтобы выпроводить бригаду в Кишинев. Оттуда полковник Дроздовский принял решение самостоятельно пробиваться на Дон, к генералам Алексееву и Корнилову.

667 офицеров, 370 солдат (в большинстве своем — Георгиевских кавалеров), 14 врачей и священников, 12 сестер милосердия — вот и все русское воинство, которое 11 марта 1918 года выступило из Ясс в поход на Дон. Немногим более тысячи человек из тех сотен тысяч, что находились на Румынском фронте.

Им предстояло пройти более 1200 километров — с боями по России, уже охваченной Гражданской войной.

В Кишиневе к дроздовцам присоединились несколько десятков добровольцев из расформированной бригады полковника Белозора. В районе Дубоссар к ним пробилась шедшая из Измаила сводная офицерская рота морской дивизии во главе с полковником Михаилом Жебрак-Русановичем. Пополняясь такими мелкими, но прекрасно организованными и сплоченными отрядами, бригада Дроздовского продолжала путь, с каждым днем становясь все более и более грозной силой.

Сам Михаил Гордеевич сильно изменился в эти дни и внешне, и внутренне. Прекрасно понимая, какую ношу на себя взвалил, он все подчинил одной цели — спасению погибавшей Отчизны. «Дроздовский был типом воина-аскета: не пил, не курил, не обращал внимания на блага и удовольствия жизни, — вспоминал о нем бывший сослуживец капитан Владимир Михайлович Кравченко в книге «Дроздовцы от Ясс до Галлиполи», изданной в Германии в 1975 году. — Всегда в одном и том же поношенном френче с потертой Георгиевской ленточкой в петлице (из скромности он не носил самого ордена). Всегда занятый, всегда в движении. Трудно было понять, когда он находил время есть или спать. В походах, с пехотной винтовкой за плечами, он напоминал средневекового монаха Петра Амьенского, ведшего крестоносцев освобождать гроб Господень… По сути, полковник Дроздовский и был крестоносцем распятой родины».

О том, что творилось у него в душе после всего увиденного в России, можно судить по дневниковым записям Дроздовского. «Мы живем в страшные времена озверения, обесценивания жизни. Этими дикарями, разнузданными хулиганами признается и уважается только один закон — «око за око». А я так скажу: два ока за одно око, за один зуб — все зубы, «поднявший меч от меча и погибнет». И далее: «В этой беспощадной борьбе за жизнь я встану вровень с этими страшными звериными законами. Жребий брошен, и по этому пути мы пойдем бесстрастно и упорно через потоки своей и чужой крови».

Стоит ли удивляться тому, что вскоре большевики заговорили о дроздовцах как о некой карательной экспедиции, блуждающей по южным губерниям. В боях пленных они не брали. А над любыми ставленниками советской власти, схваченными в городах и местечках, через которые пролегал путь бригады, суд вершили более чем скорый. Приговор у дроздовцев был один: красный — значит виновен… Впрочем, доставалось от них не только комиссарам.

Переправившись через Днепр, на просторах Левобережной Таврии Дроздовский в начале апреля вступил в царство бандитских батьков и атаманов. Узнав про некоего Махно, буйствовавшего в окрестностях Гуляй-Поля, решил проучить его. Несколько офицерских рот были посажены в вагоны и двинуты на столицу анархистов. Узнав, что «едут офицеры», махновцы обступили поезд, предвкушая, как было до этого, легкую поживу. А их встретили в упор огнем из пулеметов и винтовочными залпами, многих положив прямо у насыпи и вблизи железнодорожного полотна. Но добивать батькино войско времени не было, и Дроздовский повел бригаду к Мелитополю. А Махно с тех пор офицеров-«добровольцев», особенно дроздовцев, на дух не переносил.

Чем ближе была конечная цель, тем тревожнее поступали сведения: якобы Дон пал, Добровольческая армия разбита и скитается где-то по Северному Кавказу, Корнилов убит… Настроение было мрачным, наваливалась тоска и безысходность. Все усилия казались тщетными, надежды — утраченными. «Мы — блуждающий остров, окруженный врагами: большевики, украинцы, австро-германцы! Трудно и тяжело!!!» — делает запись в своем дневнике Михаил Гордеевич. Но — замкнутый, осунувшийся, мрачный — он упрямо ведет поверивших ему и в него людей вперед, напролом, руководствуясь уже не здравым смыслом, а только собственной интуицией, годами выработанным упорством. И верой, что все их жертвы будут не напрасны.

17 апреля дроздовцы с боем занимают Мелитополь, еще через несколько дней — Бердянск. И там получают радостную весть: Дон восстал, Добровольческая армия жива и сражается! Дроздовский поворачивает к Таганрогу, но он уже занят высадившимися в нем германскими частями. Не вступая с ними в бой, дроздовцы обогнули город с севера и устремились к Ростову.

Его штурмовали в пасхальную ночь. Авангард бригады во главе с полковником Михаилом Войналовичем с ходу прорвался к центру города, занял вокзал, закрепился там и до рассвета отражал ожесточенные попытки красных расправиться с горсткой храбрецов. Сам Войналович погиб, но подоспевшие основные силы дроздовцев вынудили большевиков покинуть Ростов. Но ненадолго: из Новочеркасска подошли бронепоезд и несколько эшелонов с матросами и красногвардейцами. Потеряв около сотни убитыми, Дроздовский вынужден был отступить из города.

Но его усилия не пропали даром. Воспользовавшись ослаблением красных под Новочеркасском, 8 мая Южная группа казачьего полковника Денисова заняла столицу Войска Донского, завязав бои за город. Дроздовский стремительным маршем повел бригаду туда. Подоспел вовремя: казаки, непревзойденные конные воины в чистом поле, не устояли в двухдневных пеших боях в городских кварталах, начали отступать. И тут в тылу у большевиков появились дроздовцы.

Развернувшиеся в цепи, сопровождаемые броневиками офицерские роты, устремились на штурм предместий. Сея смерть и панику, открыли огонь артиллерийские батареи бригады. Заблестели клинки над всадниками офицерского кавалерийского дивизиона… Бежавших красноармейцев и матросов преследовали и били на протяжении пятнадцати верст.

Вечером того же дня дроздовцы, забрасываемые весенними цветами, вступили на улицы Новочеркасска. Казаки, ранее не особо жаловавшие «золотопогонников», встречали их как настоящих героев, с нескрываемым восторгом глядя на эту невесть откуда взявшуюся силу…

Поход «отчаянной тысячи» Дроздовского, длившийся 61 день, завершился.

На Дон Михаил Гордеевич привел уже почти 3000 отлично обмундированных и вооруженных, закаленных в боях бойцов. А вся возглавляемая генералом Деникиным Добровольческая армия, изрядно потрепанная в боях 1-го Кубанского (Ледяного) похода, насчитывала в те дни немногим более 6000 штыков и сабель.

Бригада Дроздовского, кроме стрелкового оружия и 1 000 000 (!) патронов, располагала тремя артиллерийскими батареями, несколькими броневиками и аэропланами, собственной автоколонной грузовиков и радиотелеграфными подразделениями.

Понятно, что атаман Петр Краснов, возглавивший в те же майские дни 1918 года Всевеликое Войско Донское, пожелал видеть дроздовцев в своем подчинении, предложив Михаилу Гордеевичу с его людьми стать «Донской пешей гвардией». Но для Дроздовского были неприемлемы политические взгляды атамана, пытавшегося создать на Дону самостоятельное государство и ради этого не брезговавшего союзом с немцами. Дроздовский, державник и монархист по убеждениям, считал свою бригаду частью русской армии, продолжавшей находиться в состоянии войны с Германией. И, в дополнение к этому, обремененной борьбой за единую и неделимую Россию с врагом внутренним.

Участвовать в растаскивании страны на уделы он не желал и потому повел своих людей в район станиц Мечетинской и Егорлыкской, где набиралась сил вышедшая из жестоких боев Добровольческая армия. Подчиненные Михаила Гордеевича влились в ее состав на правах 3-й дивизии и теперь уже вполне официально стали именоваться «дроздовцами». Как и другие «цветные» полки Добрармии — «корниловцы» и «марковцы», — они обзавелись собственной формой: фуражками с белым околышем и малиновой тульей, малиновыми с белым кантом погонами.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

НЕИЗВЕСТНЫЙ ГОРОДОВОЙ

– Хочешь, покажу тебе дом, в котором я родилась и жила, когда была маленькой? – однажды спросила меня бабушка.
Шли «застойные» семидесятые. Мне было тогда только семь лет, а в этом возрасте ещё трудно представить, что бабушка тоже была маленькой. Пойти посмотреть дом «маленькой бабушки» было, конечно, интересно. И вскоре мы стояли в незнакомом просторном дворе, выходящем на узенькую улочку, недалеко от Московских ворот.
– Вот это и есть наш дом, – сказала бабушка, указывая на обшарпанную жёлто-серую громадину, – Московский проспект раньше называли Забалканским, а улица эта – Заставская. Тут мы и жили – я, мама и папа – Александр Степаныч, твой прадедушка. Мастером он был на фабрике «Скороход». А тогда, до революции, нашу фабрику называли «Товариществом Санкт-Петербургского механического производства обуви».
– До революции? – удивился я. – Так ты что, жила здесь при царе?!
– При царе, ягодка. И революцию помню – вот, какая я у тебя старая, – улыбнулась бабушка.
– Ты участвовала в революции! – с восхищением посмотрел я на бабушку (не мог же, по моему тогдашнему разумению, человек, если он жил в то великое время, не принять участия в таком историческом событии). В детском саду и в школе нам так много рассказывали про революцию, а в кино и по телевизору так часто показывали революционные фильмы, что в первом классе мне казалось, будто я всё-всё про революцию знаю. Уже в пять лет я мог отчеканить наизусть:

Мы видим город Петроград
В семнадцатом году:
Бежит матрос, бежит солдат,
Стреляют на ходу.

Рабочий тащит пулемёт.
Сейчас он вступит в бой.
Висит плакат: «Долой господ!
Помещиков долой!»

И я представил, как бабушка летит на броневике по улицам Петрограда. И поправляя пальцем очки на переносице, как это делает Валерка из «Неуловимых мстителей», наводит пулемёт – стрелять по помещикам. А потом, вместе с матросами, стреляя на ходу, бежит по Дворцовой и влезает на ворота Зимнего дворца. Вот это да!
– Ох, что ты, – засмеялась бабушка, – я ж тогда совсем маленькая была, меньше, чем ты сейчас. А вот день, когда революция произошла, помню.
– А у Зимнего дворца ты была? Расскажи, ну, расскажи, пожалуйста!
– Хорошо, слушай. Только у Зимнего-то я не была. Когда Зимний брали, мы про то и не слыхали. Революция, она же раньше началась – в феврале. Я её вот здесь и видела, на Заставской. Нас, малышни, тут было много, так стайкой по дворам и бегали, играли. Вот мы все и побежали смотреть, как рабочие убивали городового.
– Городового? Кто это – городовой?
– Ну, это так до революции милиционеров называли… Когда революция случилась, рабочие и пошли городового – милиционера то есть – убивать.
Я приоткрыл рот от удивления: в систему моего детского миропонимания бабушкины слова никак не укладывались, ведь милиционеры – они бандитов ловят, жуликов всяких. Я же сам видел. В кино. Если где-то вдруг объявятся жулики или бандиты, то придут милиционеры с собаками и всех защитят. Рабочие – они же хорошие. И милиционеры – хорошие. Зачем же рабочим убивать милиционера? Разве они бандиты?..
– Ну, как тебе объяснить, – задумалась бабушка, – мазурики они были, те рабочие. Я и сама не знаю, откуда они – может наши, скороходовские, а может с вагоностроительного… А городовые за порядком в городе следили, чтобы не безобразничал никто. Вот, к примеру, рабочие напьются или начнут озорничать, драться, городовой придёт – хвать их за шкирку и в участок. Рабочие их за то и не любили. Пойдём, я тебе кое-что покажу.
Бабушка взяла меня за руку, и мы перешли на другую сторону улицы, к четырёхэтажному дому на углу Заставской и Московского (сейчас это дом № 130 по Московскому проспекту).
– Здесь он и лежал, городовой, – указала бабушка на асфальт. – Они ведь как его убивали-то. Схватили, значит, городового – много их собралось, ему одному, конечно, не справиться было – и затащили его на крышу. Вот этого самого дома. Ох, говорят, и шибко над ним измывались – злобу вымещали. А потом, поизмывавшись вволю, натешившись, так с крыши вниз и сбросили.
Бабушка широко распростёрла в стороны руки и неестественно повернула голову набок.
– Вот так он лежал, в чёрной шинели, руки раскинул – прям, как чёрный ворон. Глаза закрыты, но живой ещё. Кровь горлом так и шла, а он всё воздух ртом захватить пытался. Мы маленькие были, глупые. Подбегали к нему смотреть – дышит или уже не дышит…
Я живо представил себе эту страшную картину – гогочущую на крыше толпу, лежащего в кровавой луже человека в чёрной шинели, а рядом – присевшую на корточки и впервые заглядывающую в лицо смерти маленькую пятилетнюю девочку, мою бабушку. Стало жутко.
– Бабушка, а потом. Что было потом?
– А потом рабочие эти самые, ну, революционеры то есть, пошли жечь участок. Здесь рядом, в Степановом доме, на углу Заставской с Волковской – там на первом этаже и был полицейский участок. А в участке – это уж потом рассказывали – бумаги важные хранились, картотека на ворьё всякое, да на хулиганьё местное. Вот, чтоб следов никаких не оставалось, и подожгли. Мазурики. Дым валил чернющий, по всей Заставской пепел летел – революция…
Мы шли вдоль Московского проспекта, и бабушка продолжала что-то рассказывать про то, как она работала закройщицей на «Скороходе» – всю жизнь в одном и том же цехе – как её там все уважали и даже занесли её имя в особую Книгу Почёта фабрики. И ещё про то, как однажды к ним на митинг приехал выступать сам Киров. Но всего этого я уже почти не слушал. Из головы не выходила история про городового. Сердце сжималось от чувства обиды за человеческую жестокость и содеянную людьми несправедливость. И до слёз было жалко человека в чёрной шинели…
– А вот здесь была наша церковка, – сказала бабушка, остановившись возле грязного пустыря, на котором собирались компании местных ханыг.
– Очень красивая была наша церковка – Спасо-Преображенская Московской заставы. Меня в ней крестили. В тысяча девятьсот двенадцатом году. Она, как теремочек была. Вот тут алтарь. А там – куполочки, много куполочков…
Бабушка смотрела куда-то в небо, будто и в самом деле разглядывала там свои куполочки. И я посмотрел. Но ничего не увидел. Кроме серого ленинградского небосвода и грязного, усеянного брошенными окурками и пробками, пустыря, на котором очередная троица ханыг уже пристраивалась приговорить бутылку «Столичной».
– Куда ж она подевалась твоя церковка?
– Сломали её… злые люди.
– Фа-ши-сты!? – догадался я. Ведь я уже знал, что самые злые люди – это фашисты. Надежда Васильевна нам в школе рассказывала. И ещё мне тогда очень нравился фильм «Четыре танкиста и собака», где наши всё время побеждали фашистов.
– Нет, ягодка, это ещё до войны было. После революции по всему Питеру церквы стали закрывать да ломать. Вот, и нашу Спасо-Преображенскую взорвали. Мазурики…
– Мазурики? Те, которые… городового…
– Может те, а может и другие, – вздохнула бабушка, – много их было тогда, мазуриков. Вырастешь – всё поймёшь…

* * *
С тех пор минуло немало лет. Давно умерла бабушка и давно нет на Заставской улице никого, кто помнил бы революцию. До неузнаваемости перестроен двор, в котором жила семья мастера Товарищества Петербургского механического производства обуви «Скороход». Вместо грязного пустыря, где в начале семидесятых предавались Бахусу и сквернословию местные ханыги, теперь разбит благоустроенный сквер с ровными дорожками. Говорят, существует и проект восстановления Спасо-Преображенской Московской заставы церкви. Дай-то Бог! Может, когда-нибудь вновь засияют над Забалканским-Московским «бабушкины» куполочки…
А дом № 130 по Московскому проспекту сохранился. По какой-то удивительно символичной случайности в нескольких шагах от того места, где в 1917 году погиб городовой, теперь оборудован Участковый пункт полиции. Там несут свою службу уже другие полицейские, которые, наверное, даже не подозревают о трагедии, что произошла здесь сто лет назад, когда озверевшая от сознания своей полной безнаказанности толпа расправилась – с их предшественником. Как его звали? Сколько ему было лет? Осталась ли у него семья, дети? Теперь не скажет никто.
Историки утверждают, что в февральские дни 1917-го Петроградская полиция осталась единственной государственной структурой в Северной столице Империи, которая до конца сохранила верность Присяге и пыталась остановить начавшуюся катастрофу. Но горстка разбросанных по огромному городу полицейских, лишённая подкрепления, имевшая приказ не отвечать на провокации и фактически оставшаяся без командования, уже ничего не могла сделать с агрессивно настроенными революционными толпами и примкнувшими к ним бандами уголовников. Около ста сорока полицейских чинов были убиты и зверски растерзаны толпой прямо на улицах Петрограда. Мученический подвиг стражей порядка оказался никем не замеченным. И никому не нужным. А «героями» тех дней были провозглашены – их убийцы…
Впоследствии мальчику, расспрашивавшему бабушку о революции, доведётся увидеть революцию не раз – уже собственными глазами. Увы, не только по телевизору. И познать, что у всех революций – одно лицо. Все они начинаются с заявлений о благих намерениях, с призыва «Долой!» и с… убийства городовых. Все сопровождаются поджогами и беснованием толпы. А заканчиваются – реками безвинной крови, войнами, разрухой и неисчислимыми страданиями для народов, пораженных бедствием революции.
Но рано или поздно люди извлекут должные уроки из беспрерывно повторяющихся кровавых драм своей истории, и романтизация-оправдание революций выйдет, наконец, из моды. Зло назовут злом. И тогда, быть может, на доме, что стоит на углу Заставской улицы и Московского проспекта, как грозное напоминание, появится мемориальная табличка с надписью: «Здесь, в феврале 1917 года, исполнив свой служебный и гражданский долг, оставаясь верным Присяге, мученически погиб НЕИЗВЕСТНЫЙ ГОРОДОВОЙ Петроградской столичной полиции. Имя его Ты, Господи, веси!»

Игорь Борисович Иванов

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Личные свидетельства — когда эпизод ярче панорамы…

«…Через сотни лет на основе имеющихся документов, планов и хода войн можно будет полностью восстановить картину, но истории человеческих жизней исчезнут вместе с нами, уцелевшими свидетелями тех дней. С годами ценность этих историй, естественно, возрастает, а сухие отчеты о выигранных или проигранных сражениях теряют свое значение.

Незначительные случаи, вроде того, когда ординарец вытащил зубами пулю, застрявшую в ноге поручика Аршаулова, расскажут о нас больше любого подробнейшего описания боя, во время которого это произошло, но никогда больше не прозвучит команда «Сабли наголо, пики к бою!»

Литтауэр В. Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911—1920.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Воспитание и выправка белых офицеров

Благородство, ум и выправка офицеров старой школы были настолько очевидны, что с приходом большевиков к власти позволили последним без труда вычислять как самих офицеров, так и их наставников-воспитателей: человеку нового типа воспитание не нужно – его должно заменить классовое чутье.

В мемуарах бывших офицеров встречаются рассказы о том, что внедрившиеся в красную армию кадровые белые офицеры, прокалывались именно на воспитании. Один, например, пропустил женщину и держал ей дверь, а второй задвинул за собой стул в солдатской столовой! Видимо, они являли собой такой яркий контраст с присутствующим жлобьем, что это сразу бросилось в глаза.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Операция «Украденное пальто»

«В Белой Армии были офицеры особой категории. В ходе кровопролитной Гражданской войны они выработали неписаный строгий кодекс поведения, которого неукоснительно придерживались. Одно из главных требований – самодисциплина, причем весьма суровая. Возможно, это требование явилось непроизвольной реакцией на анархию и беспорядок, которые сопутствовали революции, но эти люди переносили жесточайшие трудности без нытья и жалоб, когда же получали приказы, то стремились сделать невозможное. Удрученные бессмысленным разрушением, презирая своих менее щепетильных соратников, патриоты Белой армии относились к гражданскому населению почти по-рыцарски.
В августе, когда Северо-западная армия отступала под ударами многочисленных сил противника, батальон слева от нас неожиданно остановился. Бои усилились, и, к нашему ужасу, белая пехота без предупреждения пошла в контратаку. Хотя цель этого маневра нам была неясна, наш бронепоезд принял участие в операции, чтобы не допустить прорыва фронта. Красные повернули назад, и мы отогнали их на целую милю. Затем, также неожиданно, бой затих. Каждый член экипажа бронепоезда недоумевал по поводу неожиданной вылазки и стремился выяснить ее причину.
Секрет открылся тем же вечером. Проходя через деревню, белый солдат вошел в крестьянскую хату и украл пальто. К тому времени, когда офицеры узнали о краже, деревню уже занял наступавший противник, но командир батальона решил преподать своим солдатам урок – наказание за мародерство. Роту, в которой служил провинившийся солдат, послали в контратаку с целью вернуть украденное пальто законному владельцу. Когда приказ был выполнен, атаковавшее подразделение отозвали с занятых позиций, но операция «украденное пальто» оставила неизгладимое впечатление в сознании солдат».

Мемуары. Николай Романович (Робертович) Реден

«Сквозь ад русской революции».

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Петр Врангель

…Я стремлюсь к тому, чтобы разрешить наиболее назревшие вопросы, не превышая пределов фактической возможности. Создание для населения Юга России, занятого моими войсками, такого правопорядка, при котором население могло бы быть удовлетворено в своих чаяниях возможно шире — вот основные задачи власти. Мною намечен целый ряд мер, чтобы наибольшее количество земли могло бы быть использовано на правах частной собственности теми, кто в эту землю вложил свой труд. Мелкому крестьянину-собственнику принадлежит сельскохозяйственная будущность России, крупное землевладение отжило свой век. Улучшение материального благосостояния рабочих и удовлетворение их профессиональных нужд является одной из моих главнейших забот.

Теперь о причинах наших бывших неудач. Причины эти чрезвычайно разнообразны. Резюмируя их, можно сказать, что стратегия была принесена в жертву политике, а политика никуда не годилась. Вместо того, чтобы объединить все силы, поставившие себе целью борьбу с большевизмом и коммуной и проводить одну политику, «русскую» вне всяких партий, проводилась политика «добровольческая», какая то частная политика, руководители которой видели во всем том, что не носило на себе печать «добровольцев» — врагов России. Дрались и с большевиками, дрались и с украинцами и с Грузией и Азербайджаном, и лишь немногого не хватало, чтобы начать драться с казаками, которые составляли половину нашей армии и кровью своей на полях сражений спаяли связь с регулярными частями.

В итоге, провозгласив единую, великую и неделимую Россию, пришли к тому, что разъединили все антибольшевицкие русские силы и разделяли всю Россию на целый ряд враждующих между собой образований…

Пётр Николаевич Врангель

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Русские офицеры — герои против шкурников

Офицер, живший в Казани в начале 1918 г. вспоминал: «Город задыхался от зверств и ужасов Чека. Сотнями расстреливались невинные русские люди только потому, что они принадлежали к интеллигенции. Профессора, доктора, инженеры, т.е. люди, не имевшие на руках мозолей, считались буржуями и гидрой контр-революции. Пойманных офицеров расстреливали на месте. В Казань приехал главнокомандующий красной армией Муравьев. Он издал приказ, требующий регистрации всех офицеров. За невыполнение такового — расстрел. Я видел позорную картину, когда на протяжении 2–3 кварталов тянулась линия офицеров, ожидавших своей очереди быть зарегистрированными. На крышах домов вокруг стояли пулеметы, наведенные на г.г. офицеров. Они имели такой жалкий вид, и мне казалось — закричи Муравьев: «Становись на колени!» — они бы встали. Таких господ офицеров мы называли «шкурниками». Им было наплевать на все и всех, лишь бы спасти свою собственную шкуру. Им не дорога была честь, а также и Родина. Другая же часть офицерства осталась верной своему долгу, на регистрацию не пошла, а предпочла уйти в подполье, а также и в Жигулевские леса, в надежде, что скоро настанет время, и мы сумеем поднять наш русский народ и совместно с ним уничтожить этого изверга. У этих офицеров был один лозунг — борьба против большевиков. Создавались различные тайные организации, но все они быстро разоблачались, т.к. не было опыта в конспирации, да зачастую офицеры из первой группы — шкурники — продавали своих же братьев офицеров за какую-либо мзду». В Казани тогда было зарегистрировано 3 тыс. офицеров

{Мейбом Ф. Ф. «Тернистый путь»}.

«Вблизи Театральной площади я видел идущих в строю группу в 500–600 офицеров, причем первые две шеренги арестованных составляли георгиевские кавалеры (на шинелях без погон резко выделялись белые крестики)… Было как-то ужасно и дико видеть, что боевых офицеров ведут на расстрел 15 мальчишек красноармейцев!»

{Виноградов Н. И. «О волевом столбняке антибольшевиков»}.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Белое движение — об истоках борьбы

…генерал Деникин, писал: «Если бы в этот момент величайшего развала не нашлось людей, готовых пойти на смерть ради поруганной Родины, — это был бы не народ, а навоз, годный лишь для удобрения полей западного континента. К счастью, мы принадлежим хоть и к умученному, но великому русскому народу».

В то время все мы так верили нашим инстинктом и всем нашим сердцем. Мы верили в то, что рано или поздно русский народ встанет на борьбу с большевизмом. Тогда мы могли в это только верить — ныне мы это твердо знаем. Сама жизнь дала нам ответ на этот вопрос.

С того момента, как мы вынуждены были оставить русскую землю, сотни тысяч новых бойцов не переставали восставать против большевизма. Одни, как и мы, -с оружием в руках: революционные кронштадтцы, крестьяне-антоновцы, заговорщики с Тухачевским; другие — пассивным сопротивлением и саботажем против ненавистной советской власти.

История коммунизма есть история его борьбы не на жизнь, а на смерть со всем подъяремным русским народом. И жизнь свидетельствует, что беспрерывно растут и будут расти ряды все новых бойцов против коммунизма, как ни свирепствует полицейский аппарат СССР.

Им, этим грядущим белым бойцам, и посвящена моя книга. В образах их предшественников, павших белых солдат, души которых продолжают жить в их душах, да почерпнут они тот порыв и ту жертвенность, что помогут им довести до конца дело борьбы за освобождение России.

Германия, Мюнхен, Апрель 1948 г.

из предисловия к изданию книги генерала А. В.Туркула

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Образ русского офицера

«И все-таки, несмотря на все усилия коммунистической пропаганды, окончательно опошлить и извратить представление о русском офицерстве не удалось. Оно было таким, каким было, и память, которую оно оставило о себе, не смогли стереть десятилетия оплевывания. Даже на уровне массового сознания со словами «русский офицер» связываются такие понятия, как благородство, честь, чувство собственного достоинства, верность долгу. Для среды, сохранившей до известной степени традиции дореволюционного культуроносного слоя, должное представление о русском офицерстве естественно»

С.В.Волков, «Русский офицерский корпус»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Белая гвардия и советское кино

Парадоксальным образом раз в десятилетие, зачастую к юбилейной годовщине захвата власти большевиками, советский кинематограф выдавал фильмы, внешне прославляющие красных, но на самом деле откровенно сочувствующие белым. Начало этой доброй традиции было положено в 1934 году фильмом «Чапаев». Скольким поколениям мальчишек он привил чувство восхищения «психической атакой»! И воздействие это было совсем не случайностью, а скорее выражением подсознательных (а возможно, что даже и вполне сознательных) симпатий самих режиссеров. В первых рядах на большевиков в полный рост шел сам режиссер, Георгий Васильев! Да, это он слева: со стеком и папиросой…
1940-е годы выпадают из традиции по понятным причинам – в годы Великой Отечественной войны и после нее было не до фильмов про Гражданскую. Но уже в 1956 году на советские экраны выходит фильм Григория Чухрая «Сорок первый». Образ умницы и красавца поручика Говорухи-Отрока, созданный Олегом Стриженовым, не оставлял никаких возможностей выбора для зрительских симпатий.
60-я годовщина Октября отметилась 13-серийным фильмом Василия Ордынского по повести Алексея Толстого «Хождение по мукам». Вадим Рощин, в исполнении Ножкина, был моей первой детской любовью) Однако, наиболее примечательным из этой серии является, безусловно, фильм Евгения Карелова «Служили два товарища» (1968 год). Уже сам выбор актеров на главные роли, иначе как антисоветской провокацией назвать невозможно. Поручику Александру Брусенцову симпатии зрителей были уже обеспечены изначально в силу того, что образ его воплотил на экране всенародный любимец Владимир Высоцкий.
Советская цензура все-таки не обошла фильм стороной. Из него было вырезано несколько сцен, в том числе «постельная сцена» Брусенцова и Саши. По утверждению Саввиной, она была лучшим эпизодом фильма. Однако цензоры посчитали, что любить друг друга так, как герои Высоцкого и Саввиной, белогвардейцы не могут, поэтому сцена была вырезана. Увидев крамолу там, где ее не было, советские цензоры пропустили совершенно скандальный эпизод, показывающий подлинное отношение создателей фильма к изображаемым событиям. После прорыва красными Крымского вала небольшой отряд белых оказывается отрезанным от своих и прижатым к морю. В ответ на предложение сдаться они отстреливают последние патроны, потом лебединым клином уходят в море. Всего их 12, но в последний момент один разворачивается и бежит сдаваться. Такое вот Евангелие от белогвардейцев.
Так режиссеры в течение долгих лет все же выносили на экраны истинное отношение думающей и неравнодушной части русского общества к подвигу Белой Гвардии.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

О салюте и горохе — исторический анекдот

«Помню такой случай, весьма типичный для Урусова.

В Гатчине умер какой-то уважаемый отставной генерал. Хоронили его, как и полагалось, с парадом, на который были назначены воинские команды от всех частей Гатчинского гарнизона. От нашего полка был назначен сборный эскадрон под командой Урусова-старшего. Эскадрон вышел в конном строю в полном параде, то есть при колетах, касках и кирасах, но без винтовок, которых вообще при кирасах носить не полагалось. Командовать общим парадом был назначен артиллерийский полковник из квартировавшей в Гатчине артиллерийской бригады.

Эскадрон выстроился уже возле кладбища, артиллерийский полковник подъехал к Урусову и потребовал, чтобы наши произвели над могилой генерала ружейный салют, совершенно упустив из вида, что кирасиры по положению на парадах бывают без винтовок. В ответ на требование полковника блистающий золотом Урусов, приложив свою руку, затянутую в ослепительную белую крагу, к каске, самым вежливым тоном проговорил, слегка заикаясь, но так, чтобы весь эскадрон мог услышать: «Очень жаль, господин полковник, что вы нас раньше не предупредили: я бы приказал накормить своих людей горохом». «При чем тут горох?» — спросил недоумевающий начальник парада. «Но господин полковник, люди, сытно накормленные горохом, могут для салюта обойтись и без винтовок». «Как ваша фамилия?» — резко спросил полковник, нахмурив брови. «Поручик князь Уру-уру-урусов ста-а-аарший, господин полковник!» — отвечал наш герой, отдавая честь с самым любезным видом. Наступила пауза, во время которой весь эскадрон изо всех сил надувался, чтобы не прыснуть со смеху, а тем временем полковник, понявший, наконец, свою ошибку, сконфуженно пожав плечами, быстро отъехал прочь».

В. Трубецкой «Записки кирасира».

князь Петр Владимирович Урусов (1888 — 20 декабря 1914 года). Выпускник Пажеского корпуса. Офицер Кирасирского полка. Погиб на Германском фронте.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Кто боролся с красными

Не все белые военачальники были гениальны. Но всех объединяла любовь к Родине, преданность Отчизне и пламенное желание очистить родную землю от большевистской заразы.

Читаем воспоминания белого генерала В. М. Молчанова:

«Если на Юге России были корниловцы, марковцы, дроздовцы, то там не было таких частей, как ижевцы, воткинцы, михайловцы, состоявших исключительно из рабочих, а также не было и таких частей, как уфимские башкиры и татары.

Меня Гражданская война выдвинула с поста начальника маленького отряда в одной из волостей Елабужского уезда Вятской губернии до командира 3-го отдельного стрелкового корпуса в Забайкалье, с чина капитана инженерных войск в 1917 году до чина генерал-лейтенанта в 1920 году. Никаких талантов у меня не было, было лишь одно великое желание, горение бить большевиков и помочь моей Родине избавиться от тяжелой болезни.»

Генерал В. М. Молчанов

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Большевики в Пятигорске — расстрелы, грабежи и циничное вымогательство

Из точных данных, добытых Особою комиссией по расследованию злодеяний большевиков, усматривается, что 23 сентября 1918 года в Пятигорске большевиками был опубликован первый приказ со списком в 32 человека арестованных ими заложников, среди которых находились, между прочим, представитель Американского посольства Номикос, представители Сербской миссии Медич, Маркович, Рисанович и секретарь Сербского посольства Нестерович. Все эти заложники должны были быть, согласно приказу, «расстреляны в первую очередь при попытке контрреволюционного восстания и покушения на жизнь вождей пролетариата».

При арестах большевики производили повальные обыски, якобы для отыскания оружия и компрометирующих бумаг, а на деле для отобрания денег и драгоценностей. У есаула Колосовского, например, было увезено 7 возов вещей; у полковника Карташева отобрано 4 дюжины столового серебра, белье, вино и т.д.; у барона де Форжет — платье, белье, серебряные вещи; у барона Медем все золотые и серебряные вещи; у Дериглазовой — все ее платья и платья членов ее семьи, серебро и другие вещи, отбиралось почти все имущество, и людей доводили буквально до нищеты.

Не было никакого даже намека на правосудие. Лица, служившие в Чрезвычайной комиссии, совершенно открыто, с удивительною наглостью и цинизмом, требовали за освобождение арестованных известные суммы. Инструктор Чрезвычайной следственной комиссии Кравец, например, требовал с графини Бобринской за освобождение ее сына 50 000 руб. Секретарь той же комиссии Стельмахович требовал с жены полковника Шведова 100 000 руб. за освобождение ее мужа. Большевистский следователь Александров требовал с княжны Багратион-Мухранской 200 000 руб. за освобождение ее отца, а начальник гарнизона г. Пятигорска Литвинский требовал за освобождение ее брата 10 000 руб.

Отдел пропаганды Особого совещания
при главнокомандующем вооруженными силами на Юге России,
часть информационная, 2 апреля 1919 года, №1711,
г. Екатеринодар, Екатерининская 50, «Бристоль»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Китайцы на службе у красных.

Во время гражданской войны на стороне красных воевали части китайских наемников, которые были сформированы из завезенных в годы Первой мировой войны китайцев, заменявших ушедших на фронт русских (преимущественно в сельском хозяйстве, строительстве, на лесных промыслах и в горно-рудной промышленности). Коммунистических убеждений большинство китайцев не имело, а воевало за золото и паек. Воевали красные китайцы в разных местах, в том числе и на Урале.
В начале 1918 года в Перми был образован союз китайских рабочих, который в своей деятельности руководствовался указаниями губернского комитета РКП (б). Среди китайцев в Перми пропаганду марксизма-ленинизма вел большевик Николай Гурьевич Толмачев.
Первым на Урале ещё в марте 1918 года был создан китайский добровольческий отряд. 28 июля 1918 года 250 его бойцов были отправлены на фронт. Эти китайцы в составе отряда особого назначения участвовали в подавлении крестьянских мятежей в Воткинском уезде. Помимо этого, бойцы отряда принимали участие в боях в районах селений Частые, Бабки, Ножовка, Крылово, Елпачиха, Барда, Елово.
1-й Крестьянский коммунистический полк «Красных Орлов», одно из крупнейших формирований китайцев, впервые стал известен осенью 1918 года в боях под Режью, когда нужно было подавить мятеж перешедшего на сторону белых Волынского полка, удерживавшего участок 18 км Восточного фронта. Этот полк не был целиком китайским. В нем сражались представители разный национальностей, в том числе и русские.
В середине осени 1918 года китайцы «Красных Орлов» вошли в китайский полк 29 стрелковой дивизии 3-й Армии, созданный китайским военным Жен Фученом. Его личность заслуживает отдельного внимания. Бывший офицер китайской армии, сотрудник Харбинского консульства, он был образованным человеком, владел английским, русским, японским, индийским, французским языками. Ещё до Октябрьской революции Жен Фучен установил связи в Алапаевске со старыми большевиками местной организации РСДРП (б) и вступил в её ряды. После Октябрьской революции он вел работу среди китайских рабочих, привлекал их в отряды Красной армии.
Созданный им 225-й китайский полк в составе 29 стрелковой дивизии 3-й армии Восточного фронта — крупнейшее воинское формирование китайцев на Урале в годы Гражданской войны.
На исходе 1918 года адмирал Колчак развернул крупное наступление на северном участке Восточного фронта, стремясь прорваться через Пермь и Вятку к Котласу на соединение с шедшими с севера войсками союзников. Главные удары наносились на станцию Выя и деревни Салды и Лая (совр. Свердловская область). Когда полки белогвардейцев начали ожесточенные бои на подступах к станции Выя, туда были отправлен отряд Жен Фучена. В этих боях они потеряли около 100 человек убитыми и ранеными. После ожесточенных боев белогвардейцам удалось окружить китайский, а также 17-й Петроградский, а также перешедший им на помощь 1-й Камышловский полки. В Китайском полку из боя вышли 62 человека. Жен Фу-чен был убит.
После боя под ст. Выя незначительная часть китайцев спаслась и под командованием Лю Хан-чина была направлена в Чусовой для формирования. Получив пополнение из китайцев, работавших на строительстве Ляминской железнодорожной ветки, отряд Лю Хан-чина в конце первой декады декабря прибыл в Пермь, где был создан батальон под командованием Ля Цзе-хена. 24—25 декабря 1918 года батальон вел ожесточенные уличные бои в районе станции Пермь II. Часть китайцев попала в плен. Остатки китайского полка были объединены в роту, пополнены новыми бойцами и вскоре вновь вступили в бой у с. Троица, находящегося на подступах к Перми, где и были полностью разбиты. Белогвардейцы расстреляли после боя 250 китайцев и памятник, поставленный им коммунистической властью, до сих пор можно видеть в с. Троица.
К началу 1919 года практически все сведения о формированиях китайцев на Урале исчезают. После уничтожения остатков 225-го китайского интернационального полка под Троицей серьезных упоминаний о китайских формированиях на Урале не встречается. Скорее всего, небольшие отряды китайцев в составе различных подразделений продолжали сражаться и до конца войны, но крупных формирований, созданных преимущественно из китайцев на Урале уже не создавалось.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Ледяной поход армии Корнилова

9 (22) февраля 1918 года начался знаменитый «Ледяной поход» (1-й Кубанский) только что сформированной Добровольческой белой армии под командованием генерала Л. Г. Корнилова. В ночь с 9 на 10 февраля 3683 человека во главе с Корниловым вышли из Ростова-на-Дону в задонские степи.

Отряд, выступивший из Ростова, включал в себя:
— 242 штаб-офицера (190 — полковники)
— 2078 обер-офицеров (капитанов — 215, штабс-капитанов — 251, поручиков — 394, подпоручиков — 535, прапорщиков — 668)
— 1067 рядовых (в том числе юнкеров и Кадет (воспитанник кадетского корпуса) старших классов — 437)
— добровольцев — 630 (364 унтер-офицеров и 235 солдат, в том числе 66 чехов)
— медицинский персонал: 148 человек — 24 врача и 122 сестры милосердия.
С отрядом также отступил значительный обоз гражданских лиц, бежавших от большевиков.

«Ледяной поход» — наравне с двумя другими белыми «первыми походами», протекавшими одновременно с ним — Походом дроздовцев Яссы — Дон и Степным походом донских казаков, создал боевой облик, боевую традицию и внутреннюю спайку добровольцев. Была создана легенда. Все три похода показали участникам Белого движения, что можно бороться и побеждать при неравенстве сил, в условиях трудной, казавшейся порой безвыходной, обстановки. Походы подняли настроение казачьих земель и привлекали в ряды Белого сопротивления всё новые и новые пополнения.

Вот что писал об этом походе десять лет спустя знаменитый русский православный писатель Иван Сергеевич Шмелев:

» Десятилетие протекло с того исторического дня, когда «горсточка» добровольцев, «брошенная всеми… истомленная длительными боями, непогодою, морозами, по-видимому, исчерпала до конца свои силы и возможность борьбы…» – писал генерал Алексеев, – ушла в степи Кубани, начав Ледяной поход…
Перед «горсточкой» поставлен был жизнью выбор. Извечный выбор. Выбор – отсвет того далекого Выбора, когда дьявол «показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, падши, поклонишься мне». И, маленькие, решили: идти путем Его. И показали зрителям мiра, что есть ценности, которые отдавать нельзя, за которые платят жизнью!.. И вот, «горсточка» сильных духом, большею частью юных, ведомая достойными вождями, не могла склониться, духовно сдаться, – и ушла в ледяные степи, – в неизвестность! – чтобы продолжать бороться, до последнего вздоха, – за Россию. Не за Россию только. Но последнее разве на расстоянии пойметься…
В этот день 9/22 февраля русская «горсточка» доблестно показала страстную волю к жертве, к Голгофе – за свободу, за право верить и жить свободно, за право России –­ быть. Из этого похода возгорелось святое пламя – освобождения.
Этот подвиг – а сколько же их было и сколько отдано жизней! – не увенчался конечной победой… Но зажженное пламя, «светоч», – горит, не угасая… И будет гореть, пока не сожжет всю тьму.
Вот духовный и исторический смысл, неумирающий смысл великого 9/22 февраля 1918 года, – ухода в ледяные степи. Смысл, родившийся из безсмертного Смысла Голгофской Жертвы, родственный самым чудесным мигам истории человеческого мiра, тем мигам, когда на весах истории и жизни взвешивались явления двух порядков: тленного, рабства, безволия, безчестия… – и, с другой стороны, – нетленного, свободы, воли, чести…
Все, кто чувствует себя русским человеком, человеком, а не скотом, – все с нами, все – в неизвестное, где и смерть, и жизнь, но смерть и жизнь – только по нашей воле, но и смерть и жизнь – во-имя! Ни классов, ни сословий, ни пола, ни возраста, ни языка, ни веры… – а все, Россия, – …во имя России общей!»

Иван Шмелев Севр, 22 февраля 1928 г.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

 

Большевики и истинная культура

Ниже приведены мысли генерал-майора Фёдора Петровича Рерберга. Он видел это уже тогда. Но автор, вероятно, и не предполагал какими пророческими станут его слова при экстраполяции описанной тенденции  в далекое для него будущее, на один век вперед…

«Для сынов и внуков революции красота нашей прежней жизни не может быть понятна: тот, кто вкушает прелесть фабричной песни под гармонику и под парами самогона, может не понять прелести песен Плевицкой под пианино и без самогона, и наверное не поймет прелести арии князя из «Русалки», или Ленского из «Евгения Онегина», или песни Варяжского гостя из «Садко». Хорошую поговорку придумал наш хохлатский мужик: «С хама николе не будет пана»»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Спасение знамен кадетского корпуса

В 1906 году Константин Константинович вручил Симбирскому кадетскому корпусу дарованное российским императором знамя. Кадеты зачитали перед великим князем написанную Петром Великим присягу: «За оным знаменем пока жив следовать буду и во всем так себя вести и поступать, как честному, верному, послушному солдату надлежит. В чем да поможет мне Господь Всемогущий».

Когда большевики пришли к власти, стало очевидно, что кадеты и юнкера — их классовые враги, и одним из первых решений новой власти стало закрытие кадетских корпусов по всей России и переформирование их в военные училища. К началу марта 1918 года Симбирский кадетский корпус уже находился под контролем местных большевиков. У входа в корпусное здание стояли часовые. В вестибюле располагался главный караул с пулеметами. Знамена находились в корпусной церкви, дверь которой была закрыта на ключ и охранялась часовым. А рядом, в столовой был караул из пяти красногвардейцев.

О намерении большевиков отобрать знамена, сообщил, пришедший во 2-е отделение 7-го класса, полковник Царьков, один из корпусных преподавателей, особенно любимый кадетами. Поцеловав близ стоявшего кадета, полковник этим намекнул кадетам на их обязанности в отношении корпусной святыни.

Отделение поняло намек и, не посвящая других кадет, составило план похищения знамен, в исполнении которого приняли участие все, без исключения, кадеты славного второго отделения, выполняя полагающиеся, сообща продуманные и распределенные задачи.

Кадетам А. Пирскому и Н. Ипатову посчастливилось незаметно снять слепок ключа от церковной двери. А вечером, когда хитростью удалось отвлечь внимание часового и караула, заготовленным по слепку ключом открыли церковь, сорвали полотнища и, охраняемые всюду расставленными «махальными», доставили знамена в свой класс.

Снимали знамена: А. Пирский, Н. Ипатов, К. Россин и Качалов — прикомандированный кадет 2-го Петербургского кадетского корпуса.

Большевики, утром заметившие исчезновение знамен, производили обыски во всех помещениях корпуса, но безрезультатно. Знамена, очень находчиво, были скрыты в классе же, на дне бочонков с пальмами. Но возникла новая задача — вынести знамена из корпуса. Через два дня, когда по сговору предстояло передать знамена находившемуся в городе прапорщику Петрову, который лишь в 1917 году окончил Симбирский же корпус, — решили действовать «на ура». Самые сильные кадеты отделения спрятали знамена за пазуху, их окружили толпой и разом кинулись через швейцарскую, мимо растерявшихся часовых, на улицу.

Потом, когда передача знамен уже была произведена, вернулись в корпус и объяснили свою выходку желанием подышать свежим воздухом, прогуляться.

В дальнейшем, уже после роспуска корпуса, большевики арестовали целый ряд корпусных офицеров, обвиняя их в сокрытии знамен. Находившиеся еще в городе кадеты славного второго отделения собрались для обсуждения вопроса — как бы выручить из тюрьмы офицеров, даже не знавших, где находятся знамена. Кадеты А. Пирский, К. России и Качалов предложили, что они сознаются большевикам в похищении знамен, а при допросах будут заявлять, что знамена увез Н. Ипатов, который больше месяца тому назад уехал в Манчжурию.

Так и поступили. Воспитатели вышли из тюрьмы, а их места заняли кадеты. Но Бог вознаградил их дух: так получилось, что суд признал их невиновными … А от мести большевиков им удалось сбежать.

Знамена переданы были на хранение сестре милосердия Евгении Викторовне Овтрахт. Она спрятала их и передала в руки генерала барона Врангеля после занятия добровольцами гор. Царицына. Приказом за № 66 от 29 июня 1919 года за этот подвиг она была награждена Георгиевской медалью. В январе 1955 года знамя, спасенное г. Овтрахт, ставшей игуменьей Эмилией, прибыло в США и ныне находится в митрополичьем храме Синода Зарубежной Церкви.

Марков Анатолий Львович
«Кадеты и юнкера»

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Герои Первой мировой и гражданской — Виктори́н Михайлович Молчанов

Участник Первой мировой войны, командовал ротой в 7-м Сибирском сапёрном батальоне, затем был командиром 3-й отдельной инженерной роты 3-й Сибирской стрелковой дивизии, капитан. Участвовал в боях на реке Бзура, где в июне 1915 немцы произвели газовую атаку, повлекшую гибель около 10 тысяч русских военнослужащих. В этом бою погибли три взвода из роты штабс-капитана Молчанова. Сам он, находясь с 4-м взводом своей роты, получив доклад о начале газовой атаки, приказал подчинённым немедленно намочить тряпки и дышать только через них, при этом заняв позиции вместо отравленных газами солдат. Попытка немцев захватить позиции русских войск после газовой атаки окончились неудачей. Встретив плотный пулемётно-ружейный огонь сапёров, противник был вынужден отступить. Однако сам штабс-капитан Молчанов, отдавая команды и управляя стрельбой из пулемёта, получил отравление. Был эвакуирован в тыл и после недолгого лечения вернулся в свою роту.
В 1917 в чине подполковника служил инженером корпуса. 20 февраля 1918, находясь в штабе корпуса, неожиданно был атакован группой немецких солдат. Занял оборону вместе с несколькими сапёрами, но был ранен в обе ноги и попал в плен. В апреле 1918 из плена бежал.
Вернулся в Елабугу. Возглавил крестьянский отряд самообороны, успешно действовавший против большевистских продотрядов. Центр движения под руководством Молчанова находился в селе Алнаши, местное население передало подполковнику всю военную и гражданскую власть в волости. Позднее вспоминал, что во всей волости нашлось всего лишь шесть винтовок, несколько шашек, два револьвера и одна пулеметная обойма. В то же время людей «явилось сотни, и я выбрал из них дружину полностью. Назначил командиров рот и эскадронов. Эскадрон пополнили исключительно татары — рослые, красивые молодцы на великолепных конях. Приказал остальным вооружиться дробовиками, сноповыми вилами». Восстание распространилось и на соседние волости, всего в состав отряда входили около 9 тысяч человек.
К сентябрю 1918 отряд подполковника Молчанова, присоединившийся к Народной армии Комитета членов Учредительного собрания, сократился в численности, но всё равно насчитывал около 4 тысяч человек. После отступления за Уфу (в связи с общим наступлением Красной армии), отряд был переформирован в 32-й Прикамский стрелковый полк. В конце 1918 Молчанов был произведён в полковники армии адмирала А. В. Колчака, а в январе 1919 назначен командиром Ижевской отдельной стрелковой бригады в составе 2-го Уфимского армейского корпуса. Бригада была сформирована на основе частей Ижевской Народной армии, созданной в 1918 ижевскими рабочими, восставшими против большевиков.
Успешно действовал во время весеннего наступления белой армии, за что был произведён в генерал-майоры. Участвовал в неудачной для белых Челябинской операции, смог сохранить боеспособность своих войск. За успешные бои на Тоболе в сентябре 1919 был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени (11.09.1919). За боевые отличия Верховный правитель А. В. Колчак вручил Ижевской дивизии Георгиевское знамя, к знаменам ряда полков прикрепил Георгиевские кресты. Во время Великого Сибирского Ледяного похода командовал арьергардом 3-й армии, прикрывал отступление основных сил генерала В. О. Каппеля. Смог прорваться по льду р. Енисей, к деревне Подпорожье расположенной выше по течению на реке Кан, притоке Енисея, где соединился с основными силами белых, отступавших на восток. Когда после смерти Каппеля командование принял генерал С. Н. Войцеховский, Молчанов возглавил авангард белых войск.
После прихода «каппелевцев» в Читу стал заместителем командующего Дальне-Восточной армией и командиром 3-го стрелкового корпуса этой армии. Был произведён генералом Г. М. Семёновым в генерал-лейтенанты, но этого звания и погон не принял. После разгрома Дальне-Восточной армии вывел 3-й корпус по КВЖД на территорию Приморья, где привёл его в боевую готовность. Отказался от чина генерал-лейтенанта как присвоенного дискредитировавшим себя Семёновым. В декабре 1920 объединил под своим командованием войска своего 3-го корпуса, 2-го корпуса (командующий — генерал И. С. Смолин) и 1-го Сводного казачьего корпуса (командующий — генерал В. А. Бородин). В ходе ликвидации на Дальнем Востоке временного правительства Приморской областной земской управы в июне 1921 стал начальником гарнизона Владивостока.
Руководил войсками Приамурского Временного правительства, получившими наименование Повстанческой Белой армии. Начав осенью 1921 наступление, нанёс ряд значительных поражений Дальневосточной армии большевиков, занял почти всё Приамурье и Приморье, а в декабре 1921 — Хабаровск, затем перешёл к обороне. Потерпел поражение 12 февраля 1922 под Волочаевкой от войск Красной армии и отступил в Приморье. В августе 1922 новый правитель Приморья генерал М. К. Дитерихс назначил Молчанова командующим Поволжской группой войск. В августе — сентябре 1922 участвовал в неудачных для белых в боях под Спасском. Эвакуировался из Приморья на судах флотилии адмирала Ю. К. Старка в Гензан (Корея).
Выехал в Маньчжурию, позднее жил в США. В 1928—1967 работал суперинтендантом в здании «Саттер и Монтгомери» в Сан-Франциско, затем вышел на пенсию. Автор мемуаров.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Речь атамана

«Россия умирает, мы присутствуем при последних ее вздохах! Была великая Русь — от Балтийского моря до океана, от Белого моря до Персии. Была — целая, великая, грозная, могучая, земледельческая, трудовая Россия и ее нет…
Среди мирового пожара, среди пламени родных городов, среди свиста пуль и шрапнели, так охотно выпущенных солдатами внутри страны по безоружным жителям; среди полного спокойствия на фронте, где идет братание, среди ужасающих расстрелов женщин, изнасилования учениц, среди массового, зверского убийства юнкеров и офицеров, среди пьянства, грабежа и погромов, ты, наша великая Мать-Россия, в своем красном сарафане легла на смертный одр. И здесь тебя не оставляют в покое, грязными руками сдергивают с тебя последние ценности, у одра твоего звенят немецкие марки! Ты, любимая, отдавая последний вздох, открой на секунду тяжелые веки свои, тут, рядом с тобой стоит сын твой, гордый душой и своею свободой.
Войско оренбургское, крепись, не далек тот час великого праздника Всея Руси, все кремлевские колокола дадут свободный трезвон, и возвестят миру о целости Руси Православной!»

Походный атаман всех казачьих войск, Генерал-инспектор кавалерии русской армии, Александр Ильич Дутов

Речь атамана 7 декабря 1917 года на открытии 2-ого очередного Войскового Круга Оренбургского казачьего войска.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Антибольшевизм

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Орден «За Великий Сибирский поход»

11 февраля 1920 года приказом Главнокомандующего войсками Восточного фронта Генерального штаба генерал-майора С. Н. Войцеховского был учрежден Знак Отличия Военного Ордена «За Великий Сибирский поход».
В приказе об учреждении знака отличия говорилось:

«В воздаяние исключительных опасностей и трудов, понесенных войсками Восточного фронта в беспримерном походе с берегов Иртыша за Байкал, утверждаю Знак Отличия Военного ордена «За Великий Сибирский поход».
Знак отличия имел две степени. Знак отличия первой степени вручался всем бывшим в строю и в оперативных штабах войск и носился на Георгиевской ленте. Знак отличия второй степени вручался всем остальным, в том числе гражданским лицам и носился на Владимирской ленте.
Знак отличия представляет собой изготовленный из серебра терновый венец, пересечённый золотым мечом рукоятью вниз. Внешне знак сильно напоминает «Знак 1-го Кубанского (Ледяного) похода», однако последний отличается тем, что был изготовлен из серебра полностью.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

О исходе из Крыма — текст для песни

Есаул уплывал в никуда,
Позади сотни вёрст и могил.
Закатилась казачья звезда-
Он из сотни остался один.

Белый Крым не смогли удержать,
Слышен плач боевых кораблей.
Будем жизнь за бугром доживать
Без России и сыновей.

ПРИПЕВ:

Черноморская волна, замедли бег,
Разреши ещё взглянуть на русский берег.
В памяти останутся навек
Батькин хутор и бурлящий Терек.

Лава с лавой рубились в степях,
Ни себя не жалея, ни красных.
Всё напрасно, Отчизна в слезах,
Власть захвачена бандою грязной.

Казаков испытанья секли,
Как будённовцев шашки в сраженьях.
Но достойно свой крест пронесли,
На Голгофе не встав на колени!

ПРИПЕВ:

Черноморская волна, замедли бег,
Разреши ещё взглянуть на русский берег.
В памяти останутся навек
Батькин хутор и бурлящий Терек.

Слова В. Голохвастов

Друзья, может, кто споёт?

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Расстрел Колчака

Около пяти часов утра 7 февраля 1920 года адмирал Колчак и премьер-министр Пепеляев были выведены из тюрьмы на окраину города и расстреляны. Существуют различные рассказы о последних минутах адмирала Колчака; все они свидетельствуют, что он умер смело и честно.
Вот как об этом расстреле рассказывал непосредственный исполнитель некто Солуянов:

«Охрану в тюрьме, где сидел Колчак, сменили за день до его расстрела.

Дело было рано утром. В камеру к Колчаку пришли ровно в четыре часа и сказали, что есть постановление местного революционного комитета о том, чтобы его расстрелять. Он спокойно спросил: «Что, без суда?» Ему ответили, что без суда. Сначала вывели из камеры Пепеляева, потом вывели Колчака и повели их на Ушаковку.

В пятидесяти метрах от тюрьмы была прорубь, где обычно полоскали белье. Из семи сопровождавших Колчака только один был с карабином. Он освободил прорубь ото льда. Колчак все время оставался спокойным, не сказал ни одного слова. Его подвели к проруби и предложили встать на колени. Адмирал молча бросил шинель на меху около проруби и выполнил требование.

Все это время он смотрел на небо в сторону севера, где ярко горела звезда. Мне кажется, что Колчак смотрел на полярную звезду и думал о чем-то своем. Приговор, конечно, никому не зачитывали. Сначала расстреляли Колчака. К его затылку все семь человек приставили револьверы. Я так испугался, что при нажатии на спусковой крючок закрыл глаза. Когда после выстрелов открыл их, то увидел, как шинель уходила под воду.

Второго расстреляли немного позже. Потом все вернулись в тюрьму и уже там составили протокол, расписав казнь поминутно. Протокол составили в пять часов. В нем сказано, что Колчака расстреляли на Ушаковке. Конкретное место не описано. Судя по времени, после того как о расстреле объявили Колчаку и составили протокол, прошел один час, казнь была недалеко от тюрьмы».

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Нет здесь золотопогонников

Как раненые красные защищали от раненых белых… Парадоксы самой страшной войны — гражданской. Когда люди одной крови, одной веры убивают друг друга…

Мы увидели в тумане толпу солдат, ведущих коней на водопой, и снова не знали, кто там, свои или враги. Именно тогда к штабу полка вернулся дозор с пленным: это был красный казак. Льгов занят Червонной дивизией. (…)
Выблеснули выстрелы, нас встретили залпами, бранью. Я приказал: «Огонь!» Мы бросились с криками «ура» на вокзал и смяли красных, захватили толпу пленных. (…) Еще до рассвета Льгов был очищен от красных (…)
Красным не удалось развернуться во Льгове вовсю. В больницу, где было до двух сотен наших, красные ворвались со стрельбой и криками:
— Даешь золотопогонников!
Они искали офицеров. Несколько десятков их лежало в палатах, все другие раненые были дроздовскими стрелками из пленных красноармейцев. Ни один из них в ту отчаянную ночь не выдал офицеров. Они прикрывали одеялами и шинелями тех из них, у кого было «больно кадетское» лицо; они заслоняли собой раненых и с дружной бранью кричали большевикам, что в больнице золотопогонников нет, что там лежат одни пленные красноармейцы. Туда мы подоспели вовремя. В больнице не было ни одного замученного, ни одного расстрелянного.

«Дроздовцы в огне» А. Туркул

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Сталин должен был бояться народной мести больше, чем германского наступления.

«…  У него перед глазами пронеслись учиненные им страшные злодеяния над безвинными людьми, перед ним восстали многомиллионные его жертвы, и он не только понимал, но и знал и чувствовал, что народ его ненавидит, насколько человек способен ненавидеть. Он понимал, что вынужденный молчать народ вместе с ним остро ненавидит и коммунистическую партию со всеми ее атрибутами — эту чуму XX века, ибо между ним и партией — с одной стороны, и народом — с другой стоят страшные картины воцарения коммунизма в стране; десятки миллионов расстрелянных и замученных в тюрьмах и концлагерях ЧК, НКВД, поголовное истребление крестьянства и многие другие зверства, учиненные над невинными людьми. И он страшился, что в этот тяжелый и решительный момент над ним могут разразиться народный гнев и возмездие. Сталин очутился в положении волка на псарне. И он бросил казенную партийную фразеологию и заговорил языком, понятным и близким народу.
Отсюда и возникла необходимость манипулировать именами героев дореволюционной России. Кстати, это двурушничество тогда привело коммунистов к парадоксу — с одной стороны — восхвалять и славить Суворова, а с другой — Пугачева, которого Суворов разбил и заполонил как мятежника.
Короче говоря, со дня вторжения немцев в пределы Советского Союза советская пропаганда взяла на вооружение патриотические и национальные лозунги, которые до того рассматривались как архаизм и контрреволюция и жестоко преследовались (сколько народу было арестовано и расстреляно за буржуазный национализм?). Однако, когда этот первый шок прошел, партийная верхушка, чтобы в какой-то мере вернуть утерянные ею позиции, придумала лозунг в борьбе против немцев: «За Родину — за Сталина!» Умно, ничего не скажешь! Объединила необъединимое. Само собою разумеется, что за Родину сражаться будет каждый, а за спиной Родины устроился Сталин с уверенностью, что она и его вытянет, и вытащила».

Константин Кромиади (1893-1990).

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Православные немцы в русской армии

В 1913 году на службе в Русской Императорской Армии числилось 1543 генерала. Из них немецкие фамилии носили 270 человек. Интересно, что среди генералов немецкого происхождения православных было даже больше, чем протестантов: 154 и 113 человек соответственно.

Среди них были такие «откровенные по своему происхождению» немцы и шведы, как барон П.Н.Врангель (фамилия датского происхождения, XII век)… генерал, будущий Главнокомандующий Русской Армией в 1920 году; герцог Г.Н.Лейхтенбергский, ставший в эмиграции одним из руководителей монархического движения; граф Ф.А.Келлер (шведского происхождения, XVII век), герой Первой Мировой войны, как его называли «первая шашка русской армии», убеждённый монархист, расстрелянный петлюровцами в Киеве зимой 1918 года; граф А.П.Беннигсен, командир Сводно-кирасирского полка в Добровольческой армии; министр двора граф С.К.Фредерикс; командир Семёновского полка полковник Г.А.Мин, подавивший со своим полком бунт московской черни в декабре 1905 года, а позже погибший от рук террористов и многие другие.

А.Жуков. «Опричный барон». — Улан-Удэ, 2012

на фото: граф Ф.А.Келлер

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

О белом движении. Был ли другой путь борьбы с большевиками?

Эти строки написаны одним из умнейших людей своего времени Антоном Владимировичем Карташевым в эмиграции, они были опубликованы в журнале белой эмиграции «Вестник Первопоходника» в 1966 году, уже после смерти автора…
«Скажут:
— Опять Белое движение! Да когда же «они» убедятся, что оно умерло?!…
Успокойтесь, не убедимся никогда, ибо не играем словами, а говорим серьезно, по существу.
Да, не одна уже страница Белаго движения исторически перевернулась безвозвратно. Но повесть далеко еще не кончена, и новыя страницы еще впереди…
C Белым движением дело обстоит именно так, что отвернуться от его моральной безпорочности нельзя, не рискуя моральным отступничеством вообще. Никто из лукавых противников Белой борьбы не решается прямо в лоб напасть на нея. Отвлекают внимание к мелочам, к второстепенному, к ея уродствам, к ошибкам, чтобы скрыть ее святую сердцевину.
Ведь ничто другое, кроме Белой борьбы, не спасало и не спасло честь нации и честь России. Стоит только поставить себе вопрос: а если не вооруженная фронтовая борьба Белых армий против нашествия большевизма, то что другое? И ответ будет ясен. Не резолюции же городских дум и митингов. Если не воинское оружие, то надо было безропотно целовать руку Ленина с момента прибытия его на Финляндский вокзал в Петрограде, приглашать прямо пожаловать в Зимний дворец Бронштейна, Апфельбаума, Собельсона и прочих «апостолов правды революции».
И в грядущем не может быть ничего другого, освобождающаго и очищающаго Россию от проказы большевизма, кроме духовной правды, двигавшей Белой борьбой, ибо Россия едина в своей духовной сущности, и возстановление ея — есть исполнение идеала Белой борьбы.
Лукавцы с другого фланга внушают мысль о какой-то якобы иной правде и ценности грядущей национальной революции, со включением в нея сталинскихъ достижений.
Но можно ли признать морально нормальными людей, для которых добро и зло не понятны и правда не едина?..
Когда возстановится… неизменное единство и торжество самосознания России, тогда будет ясно и всем недоумкам, и всем моральным уродам, и всем лжецам и софистам, что простосердечное, никакими чернильными душами не надуманное возстание Белых воинов за сохранение «честной и грозной» России и есть единственный путь, единственная цель и единственная правда…
Не было двух Россий, нет и не будет… Нет двух законов совести, как нет двух мерил добра и зла. Замысел оторвать Россию от правды Белаго движения — есть фальшивый замысел подменить ея душу, смысл ея существования, ея историческую миссию, ея правду. И освободить, и возстановить ее мечтают не на путях чести и правды, а путем авантюр, ловкачества, демагогии и обманов. Завидуя безчестным и лживым успехам большевиков, воображают, что остается единый путь к власти — это та же кощунственная игра идеями, неразборчивость в средствах, демагогическия приманки для масс. Какое это извращенное, легкомысленное, мертвенное и оскорбительное представление о России, о русском народе! Как будто, раз вырвавшись из большевистской каторги, он снова побежит за вторым изданием тех же лживых приманок. Как будто, извергнув из души большевисткия мерзости, он может захотеть какой-нибудь другой правды, кроме единственной русской, то есть «белой»!
Нам отвратительно лицемерие мировых сил, признающих насильническую власть интернациональной шайки за нашу Россию. Но насколько нетерпимее подобное же извращенчество в нашей собственной среде. Как только русские люди порываютъ связь с «белым» знаменем, их сейчас же поражает какая-то духовная слепота.
Они сбиваются с пути. Бегут за болотными огнями «пореволюционности», советчины, «достиженчества» и прочих лжей.
А правда была и будет только одна — самоочевидная, вечная.
К сожалению, немало умопомраченных, которым не все ясно. Посему не перестанем по соловьевской формуле «оправдывать добро» паки и паки…
А.Карташев «Вестник Первопоходника», 1966, №55/56.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Непримиримая ненависть белого генерала

«Православная вера, родина, семья — вот те три устоя, на которых русский народ строил свою жизнь, свое государство. И им советская власть, олицетворенная коммунистами, объявила беспощадную войну. В моей душе сейчас живут три чувства — безграничная ненависть к большевикам, правящим Россией, надежда, что мне придется участвовать в свержении их власти и вера в грядущее возрождение России.

Я не могу примириться с большевиками ни как с людьми, коммунистами, ни как с государственной властью в России, потому что нет ни одного вопроса морального, политического или экономического характера, как во взаимоотношениях людей между собой, так и в отношениях правительственной власти к населению и обратно, по которым взгляды, проводимые советской властью в жизнь, не стояли бы в полном противоречии с тем, чем жила Россия в течение веков и что привело ее к величию, славе и благосостоянию.

Вот почему я непримирим к советской власти. По этой же причине я считаю, что всякий русский эмигрант должен быть непримирим к ней. Если же он ищет компромисса с ней, приспособляется к ней, то он не может называть себя русским эмигрантом: это звание в самом себе таит молчаливый обет бороться с советской властью. В противном случае эмигрант обращается в беженца, убежавшего из России лишь для спасения своей жизни.»

Генерал Миллер Е. К.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org

Присяга Колчака

29 января 1919 г. А.В. Колчак принял присягу «На верность Государству и законам страны». Его примеру последовал председатель Совета министров Российского правительства П.В. Вологодский и остальные члены правительства. В Успенском кафедральном соборе Омска архиепископ Омский Сильвестр благословил на службу России Верховного правителя А.В. Колчака.

Приводим ее полный текст:

«Обещаюсь и клянусь перед Всемогущим Богом, Святым Его Евангелием и Животворящим Крестом быть верным и неизменно преданным Российскому государству, как своему Отечеству.
Обещаюсь и клянусь служить ему по долгу Верховного Правителя, не щадя жизни своей, не увлекаясь ни родством, ни дружбой, ни враждой, ни корыстью, и памятуя единственно о возрождении и преуспеянии государства Российского.
Обещаюсь и клянусь воспринятую мною от Совета министров верховную власть осуществлять согласно с законами государства до установления образа правления, свободно выраженного волей народа.
В заключение данной клятвы осеняю себя крестным знамением и целую слова и крест Спасителя моего.
Аминь
»

Омск,  29 января 1919 года.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

Легенды о есауле Чернецове

Про есаула Василия Михайловича Чернецова — организатора первого партизанского отряда на Дону для противостояния большевикам — еще при его жизни начали складываться легенды. Вот некоторые из наиболее ярких этих историй.

На станции Дебальцево, по пути в Макеевку, паровоз и пять вагонов Чернецовского отряда были задержаны большевиками. Есаул Чернецов, выйдя из вагона, встретился лицом к лицу с членом военно-революционного комитета. Солдатская шинель, барашковая шапка, за спиной винтовка — штыком вниз.
— Есаул Чернецов?
— Да, а ты кто?
— Я — член военно-революционного комитета, прошу на меня не тыкать.
— Солдат?
— Да.
— Руки по швам! Смирно, когда говоришь с есаулом!
Член военно-революционного комитета вытянул руки по швам и испуганно смотрел на есаула. Два его спутника — понурые серые фигуры — потянулись назад, подальше от есаула…
— Ты задержал мой поезд?
— Я…
— Чтобы через четверть часа поезд пошел дальше!
— Слушаюсь!
Не через четверть часа, а через пять минут поезд отошел от станции.

Однажды на одном из митингов в “Макеевской Советской Республике” шахтеры решили арестовать Чернецова. Враждебная толпа тесным кольцом окружила его автомобиль. Угрозы, ругань…
Чернецов спокойно вынул часы и заявил: “Через десять минут здесь будет моя сотня. Задерживать меня не советую…”
Рудокопы хорошо знали, что такое сотня Чернецова. Многие из них были искренно убеждены, что Чернецов, если захочет, зайдет со своей сотней с краю и загонит в Азовское море население всех рудников…
Арест не состоялся.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

 

Владимир Каппель — истинный сын своего Отечества

26 января 1920 года скончался легендарный генерал Белой армии, верный сын России Владимир Оскарович Каппель (28 апреля 1883 — 26 января 1920).

Что такое было в нём, если даже после смерти, после многих лет советского ненавистного отношения к нему, извращения его идей и замалчивания его заслуг перед Отечеством, он все же в России стал героем, которого чтят и уважают многие.

Он был офицером с высокими этическими и патриотическими стандартами, верующим христианином, верным мужем и любящим отцом.
Как только появилась возможность военного выступления против коммунистической власти – поднял эту перчатку без колебания и последовательно боролся с красной заразой до самого конца своей жизни. Нет, значительно дольше.

А так началась эта борьба:
8 июля 1918 вскоре по изгнанию большевиков из Самары восставшим Чехословацким корпусом, русские офицеры организовали первые отряды молодых добровольцев, можно сказать повстанцев, для защиты от контратакующих красных. Так как силы их были невелики – несколько рот пехоты, эскадрон кавалерии и 2 пушки – никто из офицеров не спешил взять на себя ответственность командования этой «армией». Шансы её против большевистских частей были всем ясны. Все офицеры молчали, потупившись … Внезапно поднялся скромный на вид, почти никому неизвестный молодой, 36-летний, неброский подполковник и тихо сказал:
«Раз нет желающих, то временно, пока не найдётся старший, разрешите мне повести части против большевиков», — спокойно и негромко произнёс он.

Уже летом имя Каппеля стало известно по всей Волге, Уралу и Сибири.
Своим добровольцам неоднократно повторял:

«Идите с поднятой головой и с открытой душой, с крестом в сердце, с винтовкой в руках тернистым крестным путем «.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

Армия Корнилова

Армия генерала Корнилова была национальной армией и в лозунгах не нуждалась. У нее было одно заветное слово, побеждавшее опасности и смерть, спаявшее армию железной дисциплиной. Это слово было: Россия. Все лозунги временны и преходящи, понятие Родина — вечно. Отчетливо и ясно это понятие было поставлено в основу объединения русских людей. И в этом смысле армия генерала Корнилова — предвестница будущей национальной России. Служению России, своему народу, должно подчиняться все остальное.

Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца: 1914—1934

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

24 января — День памяти жертв геноцида казаков.

Ежегодно 24 января в России вспоминают жертв политических репрессий казачества. Ровно 100 лет назад, 24 января 1919 года, Оргбюро ЦК РКП (б) выпустило циркулярную инструкцию за подписью Свердлова. Она вошла в историю как «директива о расказачивании», определившая политику власти по отношению к казакам — сословию, которое на протяжении нескольких столетий укрепляло воинскую славу Отечества. Сатанинская по запредельной жестокости секретная директива положила начало геноциду казачества на государственном уровне.
Идеологи, вдохновители и организаторы геноцида казаков — Лев Бронштейн (Троцкий), Владимир Ульянов(Ленин), Яков Свердлов и другие. Ни перевоспитывать, ни большевизировать «контрреволюционное» казачество большевистские вожаки не собирались. Они решили его уничтожить как таковое.

Казаки с первого этапа Гражданской войны стали ведущей антибольшевицкой силой. Очень способствовала этому политика советского руководства, чуть ли не с первых декретов Советской власти направленная на духовное и физическое уничтожение казаков. Казаки были поставлены перед простым выбором — духовная смерть и прозябание в изощренном рабстве или антибольшевистское сопротивление, борьба с поработителями. Большинство казаков выбрали второй путь.

Репрессии, обобщенно и емко называемые «расказачивание», задуманы были революционерами задолго до 1917 года. И вовсе не в мифическом подавлении «народных выступлений» дело (кстати, казаков советские историки обычно «путали» с конной жандармерией). Консерватизм взглядов, свободолюбие, любовь к родной земле, самодостаточность, независимость, зажиточность, предприимчивость, грамотность казаков неизбежно делали их врагами большевиков.

В России до 1917 года довольно компактно (по территориям 12-ти казачьих войск) проживало более 6 миллионов казаков. Идеологи «мировой революции» объявили их «опорой самодержавия», «контрреволюционным сословием». Как писал Ленину один из таких «теоретиков», И. Рейнгольд: «Казаков, по крайней мере, огромную их часть, надо рано или поздно истребить, просто уничтожить физически, но тут нужен огромный такт, величайшая осторожность и заигрывание с казачеством: ни на минуту нельзя забывать, что мы имеем дело с воинственным народом, у которого каждая станица — вооруженный лагерь, каждый хутор — крепость».

Первые карательные акции были организованы большевиками сразу после октябрьского переворота — силами „интернационалистов“ (особенно латышей, мадьяр, китайцев), «революционных матросов», горцев Кавказа, иногороднего (т.е. неказачьего) населения казачьих областей.
Террор против казаков достиг своего первого пика еще в ходе Гражданской войны, оформившись известной директивой Оргбюро ЦК ВКП(б).
24 января 1919 г. Оргбюро ЦК выпустило циркулярную инструкцию за подписью Свердлова, в которой говорилось:

«…Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбы со всеми верхами казачества путем ПОГОЛОВНОГО ИХ ИСТРЕБЛЕНИЯ. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:
1. Провести МАССОВЫЙ ТЕРРОР против богатых казаков, истребив их ПОГОЛОВНО; провести беспощадный МАССОВЫЙ ТЕРРОР по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо принять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти….»

Любопытно, что ни один из палачей, начавших в России казачий и русский геноцид, не умер своей смертью.
Главу большевистской партии Ленина в самом зените славы и могущества поразило кровоизлияние в мозг и последние годы жизни тот провел в Горках, изолированный от всех. Местные крестьяне, проходя мимо его тщательно охраняемого особняка, почти до самого 21 января 1924 года слышали нечленораздельные крики и вопли выжившего из ума «гениального» классика марксизма-ленинизма. (Посмертное вскрытие показало полную атрофию одного из полушарий его головного мозга.)
Иона Якир, уже почти достигший маршальской звезды, страшно закончил жизнь в 1937 году в подвалах Лубянки.
Точно такая же судьба годом позже постигла палача донских казаков и семьи Романовых Александра Белобородова.
Злой гений России Лев Троцкий последние десять лет жизни скрывался за границей, постоянно меняя дома и страны. Почти все близкие его уже были уничтожены Сталиным, наступала и его очередь. Она пришла в 1940 году вместе с посетителем, у которого за пазухой был спрятан альпеншток. В спорах генсек ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили) любил подбирать аргументы потяжелее!

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

Полковник Василий Чернецов — умереть с честью

«Да, я погибну! Но также погибните и вы! Разница между моей и вашей смертью будет в том, что я буду знать, за что я умираю и умру с восторгом, а вы не будете знать, за что умираете и погибните в глухом подвале, с тупым молчанием, как овцы на бойне.»

Полковник Василий Михайлович Чернецов (22 марта [3 апреля] 1890, станица Калитвенская, Область Войска Донского — 23 января 1918, близ хутора Иванкова, Область Войска Донского).

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

Стих безымянного героя

Видишь русских полей пыль,
Слышишь конских копыт стон;
Я тебе расскажу быль,
Как я был за тебя казнен.

Когда горсть молодых бойцов
Прикрывала отход полка,
Я увидел врага в лицо
И надменный смерти оскал.

Выбор дали мне: «Хочешь жить,
Поцелуй наш кровавый стяг,
А иначе будешь убит,
Как заклятый народа враг».

Я молчал, а палач спросил:
— «Ну зачем умирать тебе,
ведь у белых нет больше сил,
и мы победим в войне?».

— «Ну и что, — так ответил я, —
победите вы здесь, на земле,
но когда-то сгорит земля;
ваша участь гореть в огне.

А мой выбор предельно прост;
Я средь русских умру берез
За свободу Руси Святой
И за тех, кто прочтет стих мой.

Выбираю я небеса,
Там победа моя и жизнь.
О, высот неземных краса,
Я целую твою синь…».

Видишь русских полей пыль,
Слышишь конских копыт стон;
Я тебе рассказал быль,
Как я был за тебя казнен.

Слава Богу за всё!

Стихотворение найдено в сети. Разместивший описал, что стихотворение найдено в ладанке на месте расстрела белогвардейцев.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

Красная сволочь

Страна должна знать не только своих героев. Имена подонков также должны быть навечно занесены в книгу позора. Об одном таком выродке из числа красных чекистов — наш короткий рассказ.

В июне 2019 года Добровольческая армия входит в Киев. Вот что писала гимназистка Ирина Кнорринг (впоследствии — героиня Французского Сопротивления), жившая возле концлагеря, в своём дневнике о последних днях перед приходом белогвардейцев:

«24 июня 1919 г. Вторник. Сижу на балконе и слушаю выстрелы. Добровольцы в Мерефе. Большевикам (залп) все пути отрезаны. За последнее время Саенко особенно жесток. Он расстрелял 197 человек. Их расстреливали у стены нашего дома, так что на стене осталась запекшаяся кровь и на ней волосы. На днях этот Саенко у себя в кабинете на глазах жен зарезал двух офицеров и окровавленные руки вытер о портьеры. Ему некуда бежать. Он говорит: меня все равно повесят, так я хоть сейчас буду наслаждаться убийствами. И наслаждается. Я не видела человека более злого».

Поэт Велимир Хлебников рассказывал: «Специальностью харьковского ЧК, где действовал Саенко, было, например, скальпирование и снимание перчатки с кистей рук».

Убитых и замученных сбрасывали в Кошачий яр (обрыв между Нагорным районом и Журавлёвкой). Там было обнаружено 286 тел. Причем среди них были люди, хорошо известные всему городу — военные, профессора и предприниматели.

Те, кого не успели пустить в расход, отправились вместе с Саенко в Сумы. Судя по некрологам в белогвардейской прессе, родственникам предпринимателя Сергея Николаевича Жевержеева было сообщено, что там он был «зверски замучен большевиками в ночь на 18 июня» (1 июля по новому стилю) 1919 года. «На шее у него имеются глубокие сабельные раны», — сообщали газеты.

И Покко, и Саенко пережили и белых, и Ленина, и Сталина. Степан Саенко прожил долгую жизнь и умер в 1973 году. На 2-м кладбище до сих пор можно увидеть его могилу с эпитафией «Спи спокойно, дорогой Стёпочка». Там же неподалеку лежит и Сильвестр Покко.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

Михаил Пришвин, 1930 г.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

Сталинская листовка времен Гражданской

Из листовок времен гражданской войны эта, сталинская, единственная. В ней нет призывов «в грозный час», «грудью на защиту», «вперед», «сомкнем ряды». А просто:

«семьи перешедших на сторону белых арестовываются и берутся в заложники».

Этим можно объяснить тот факт, что даже при желании примкнуть к белым, не все решались подвергнуть близких опасности попасть в ЧК, где царили изуверские пытки.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

“Шарабан”

О конспирации и мерах предосторожности антибольшевистского подполья, о смелости и мужестве белых командиров, а также о том, что такое “Шарабан”, вы узнаете из нашей сегодняшней статьи.

Противобольшевистская организация в Самаре была сконструирована по системе десятков, то есть знали друг друга только в своем десятке. Десятники знали других десятников, но часто не знали рядовых из состава не своего десятка и так далее. Старших и опытных офицеров в организации почти совсем не было, поэтому полковнику Галкину (главе организации) нужно было быть особенно осторожным и предусмотреть многое. Общих собраний даже для всех десятников не бывало: собирались небольшими группами в разных местах, десятники сами ходили к Галкину или же посылали своего представителя в штаб-квартиру за получением директив.

Места для встреч десятников каждый раз менялись из предосторожности. Излюбленными местами для сбора десятников и членов организации были: самарский яхт-клуб, две (в разных местах) студенческие чайные, сад кафедрального собора и др. В этих местах по вечерам собирались студенты и учащаяся молодежь петь песни. Там же незаметно собиравшиеся участники противобольшевистской организации обменивались новостями и разной информацией.

Как бы общим паролем для всех членов организации была популярная в то время игривая песенка “Шарабан”. И когда появлялся какой-нибудь новый человек среди членов организации, то не знавшие его спрашивали своих людей: “Кто?” И если получали ответ: “Он — шарабанщик”, это значило: “свой”. Песенка “Шарабан” впоследствии играла большую роль в жизни Народной армии и охотно распевалась во всяких случаях жизни бойцов. Распевая “Шарабан”, наша пехота часто шла в атаку на красных, во главе с Борисом Бузковым, который был ранен в Гражданскую войну шесть раз. Под деревней Беклемишево (под Казанью), ведя свою пехоту под звуки “Шарабана” в атаку на красных, Бузков был ранен в правую руку навылет и, перехватив револьвер левой рукой, он под тот же “Шарабан” продолжал идти на красных. Ближайший солдат на ходу сделал ему перевязку. Скоро другая пуля пробила ему плечо. Бузкова положили на носилки, перевязали и, истекающего кровью, понесли в тыл. Но он не переставая вполголоса продолжал напевать все тот же “Шарабан”…

В. О. Вырыпаев КАППЕЛЕВЦЫ

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия
#РоссийскаяИмперия

История одного штандарта

О непростом пути символа воинской чести одного из воинских подразделений Царской России.

Из мемуаров русского офицера:

«Полковник Неелов привез наш полковой штандарт в Москву. Встала проблема: где его хранить? Почти все наши офицеры и друзья были членами антиреволюционных организаций, и в любой момент их могли арестовать или провести у них обыск. Наконец решение было принято. Несколько наших офицеров собрались в квартире Виленкина на церемонию прощания со штандартом Сумского гусарского полка. Штандарт положили в простую деревянную коробку, и в полной тишине каждый из присутствующих вогнал гвоздь в крышку коробки. – Я больше не могу выносить этот стук, – разрыдался Виленкин. – Ведь вы хороните славу нашего полка. Древко распилили на маленькие кусочки, и один из них прислали мне в Санкт-Петербург».

Владимир Литтауэр

«Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911-1920»

После «похорон» штандарта А. А. Виленкин, будучи юрисконсультом английского посольства, отправил ящик по дипломатической почте в Европу, а спустя некоторое время был арестован чекистами и расстрелян. На этом следы штандарта теряются.

И вот, в 2011 году штандарт 1-го гусарского Сумского полка ушел с молотка на германском аукционе за 36 000 евро.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

 

 

100 лет назад. Вехи Белой армии. Взятие Добрармией Орла.

14 (1) октября 1919. Ход сражения
В то время как 1-й армейский корпус Добрармии, куда входили «цветные» части, рвался на север по линии Курск-Орел-Тула-Москва, командование РККА сосредотачивало под Брянском и Карачевом ударную группу, имея целью нанести удар во фланг добровольцам. Сражение развернулось на территории современной Орловской области – от Мценска до Понырей и от Карачева до Ливен. Орел в те годы насчитывал до 80 тысяч жителей, Мало-Архангельск, Кромы, Дмитровск – порядка 5 тысяч. Основные железные дороги шли от Курска на Орел и далее на Тулу, а также от Брянска через Орел на Елец. Добровольцы наступали на 200-километровом фронте: слева от ж/д Льгов-Брянск шла кавалерия, правее – дроздовцы, в центре – наиболее сильные корниловские части вдоль основной дороги на Орел, правее – алексеевцы и за Ливнами – марковцы.
Белым противостояли 14-я и 13-я армии Южного фронта, имея около 50 тысяч штыков и сабель, 1000 пулеметов и 250 орудий против примерно 45 тысяч штыков и сабель, 400 пулеметов и 100 орудий у белых, Ударная группа первоначально входила в состав 13-й армии. 9 октября командование Южного фронта разработало план операции. Ударная группа должна была перейти в наступление и перерезать ж. д. Орёл-Курск между Малоархангельском и Фатежом; войска центра 13-й армии (командарм Геккер) — наступать на юго-запад и совместно с Ударной группой окружить корниловцев; 14-я армия (командарм Уборевич) получила задачу правым флангом овладеть Хутором-Михайловским, а главными силами разгромить белых в районе Дмитровска и взять его. 10 октября командарм-13 поставил задачу Ударной группе наступать на Поныри-Фатеж, правому крылу – на Мало-Архангельск, левому – на Ливны, что, по замыслу, должно было привести к окружению добровольцев и взятию Курска.
Тем временем корниловцы взяли Кромы и продвигались вдоль железной дороги на Орел. Ударная группа находилась в 5 переходах от фронта и выдвигалась крайне медленно, но 11 октября вошла в соприкосновение с разъездами белых.12 октября произошел успешный бой латышского полка и червонных казаков с батальоном дроздовцев, что еще более замедлило движение Ударной группы. Корниловцы заняли станции Еропкино и Стишь, в ночь на 13-е налетом разгромили штаб бригады красных, а 13-го при поддержке 2-х бронепоездов начали наступление на Орел, войдя в него к вечеру. Одновременно на станции Золотарево был захвачен штаб 55-й дивизии РККА. 13я армия красных утратила устойчивость, ее сводная бригада и 55-я дивизия были вскоре расформированы, дорога на Тулу оказалась практически открытой. В ночь на 14 октября красные предприняли неподготовленную попытку отбить Орел, а днем корниловцы налетом взяли Мценск, но вскоре отступили и перешли к обороне Орла, сведя действия к дуэлям бронепоездов. Из-за развала 13-й армии Ударная группа была передана в 14-ю, сохранив задачу наступления на Мало-Архангельск с угрозой тылам корниловцев. Отступившие от Орла красные части были сведены в 9ю дивизию. В ночь на 15 октября латышские части, пройдя за 4 дня 50км, без боя вошли в Кромы, так и не оттянув на себя части белых. Тем временем алексеевцы заняли Новосиль, а марковцы вели бои под Ельцом.
В этой обстановке командование Южным фронтом возложило задачу нанесения главного удара на 14-ю армию, передав ей помимо Ударной группы и прибывающую Эстонскую дивизию. Левому крылу 14-й армии было приказано наступать на восток и юго-восток, а ударной группе — нанести удар на Орёл с юго-запада и вместе с Эстонской дивизией с запада и частями 13й армии взять Орел. 15 октября Ударная группа была перенацелена на Еропкино, наконец-то войдя в боевое соприкосновение с корниловцами, но дальнейшее продвижение замедлилось из-за необеспеченных флангов и риска окружения. 16 октября продолжались бои Ударной группы с корниловцами, в которых был потерян штаб Киевского полка Сводной бригады, после чего ее срочно отвели в тыл. Тем не менее, наступать на север при угрозе со стороны Ударной группы добровольцы больше не могли и потому перенесли центр усилий на Кромы, пытаясь разгромить Ударную группу, которая заняла рубеж реки Ицка и развернулась на север, прикрыв тылы бригадой червонцев, которые вскоре были развернуты в дивизию. 17 октября Кониловцы находились в 3 километрах от Кром, но не сумели опрокинуть латышей. Уборевич требовал от Ударной группы выйти на ж/д Орел-Курск, а Эстонской дивизии приказал взять Орел. Весь день по всей линии соприкосновения шли упорные бои с незначительным продвижением красных.18 октября красные по разведданным установили расположение белых и планы их действий и предприняли контрудары. 19 октября Латышская дивизия продолжала теснить заслон марковцев, продвигаясь к железной дороге – за день до 5км, с частыми контратаками белых. 57-я дивизия взяла Севск, 41-я застряла, Дроздовцы заняли станцию Брасово. Эстонцы медленно и без боев двигались к Орлу. Новосформировання 9-я дивизия экстренными мерами была приведена в порядок, но пока суть да дело, алексеевцы отбросили 3ю дивизию и снова заняли Новосиль. На исходе дня корниловцы получили приказ отойти от Орла – у красных было существенное преимущество в численности и артиллерии, а 2-й полк корниловцев за два дня боев потерял до половины личного состава.
Вечером, в неразберихе у переправ, 3 полка 9й дивизии ошибочно обстреляли латышей. К исходу дня части Ударной группы были в 10-12 километрах и от Орла, и от ж/д. За эти дни компактные группировки растянулись по фронту и бои перешли на уровень полк-батальон, причем часто без связи с соседями. В ночь на 20 октября основные силы белых оставили Орел, и утром в город без боя вошли части 9-й и Эстонской дивизий. Корниловцы при поддержке бронепоездов выбили красных со станции Стишь. Расчет на то, что белые будут оборонять Орел и тем самым попадут под концентрические удары красных, не оправдался. Дроздовцы продолжали наступать: отряд Туркула разбил красный полк, красные 7-я дивизия, часть латышей и червонцы есле сдерживали натиск. Латышская дивизия получила приказ наступать на Мало-Архангельск и Щигры. В это же день бывший генерал Мартусевич был отстранен от командования Латышской дивизией и сдал ее Калниньшу. Отдав Орел, белые собрались более компактно, что привело к затяжным упорным боям на 80-км фронте от Дмитровска до станции Стишь.
21 октября разведка красных доложила о составе противостоящих Ударной группе сил – 6700 штыков, 420 сабель, 150 пулеметов, 43 орудия и 4 бронеавтомобиля. Был отдан приказ наступать вдоль железной дороги, на рассвете станция Стишь была взята латышами, но через несколько часов корниловцы отбили станцию обратно при поддержке 2 бронепоездов. Дроздовцы, после упорных боев, опять потеснили правый фланг красных, марковцы подошли к Кромам. 22 числа обескровленная в боях 7-я дивизия красных была сведена в стрелковый полк, правый фланг перешел к обороне и белые вновь завладели инициативой. Примаков отдал приказ наступать на Дмитровск, но дроздовцы не только отбились, но и опять продвинулись вперед. В ночь на 23 октября красные ушли из Кром, а их атака на Стишь была отражена. Для координации усилий в направлении станции Калниньш создал из латышей группу Стучки с задачей перерезать ж/д. В боях за день стороны понесли тяжелые потери: так, одна из бригад латышей потеряла 220 человек, 3-й Корниловский полк – до 400, 3-й Марковский под Кромами – до 130. К вечеру латыши вновь выбили Марковцев из Кром.
24 октября дроздовцы вели встречные бои с червонцами, в бою у Козлово деревня четырежды переходила из рук в руки. Под Кромами корниловцы отбросили шедший на усиление обороны города латышский полк, в результате красные снова оставили Кромы, куда к вечеру вошли Марковцы. Белые с помощью бронепоездов крепко удерживали Стишь, посему красные решили перенести направление удара на станцию Становой Колодезь. 25 октября Кутепов отдал приказ наступать и взять Орел. Красные же перенацелили всю Ударную группу на дроздовцев, а корниловцев «предоставили» 13й армии, передав ей Эстонскую дивизию. Ударная группа получила приказ взять Кромы. Весь день шли упорные бои – латыши теснили дроздовцев, корниловцы и эстонцы бились за Стишь. Действия красных не имели должной координации, плюс в тот момент нечего было противопоставить броенпоездам белых. 26 октября белые ввели в бой все резервы — от Дмитровска шли все полки дроздовцев (6100 штыков, 105 пулеметов, 25 орудий). У Кром – полк марковцев и три полка корнилорвцев (5400 штыков, 127 пулеметов), у Ельца – два полка марковцев и полк алексеевцев (2600 штыков, 68 пулеметов). Уборевич требовал от Ударной группы наступать в районе Орел-Кромы-Фатеж и не заниматься «захватом рубежей», а преследовать и уничтожать противника. К вечеру красные вновь взяли Кромы.
27 октября после недели боев, корниловцы оставили станцию Стишь под напором Эстонской дивизии, а 28-го сдали Становой Колодезь, что исключало возможность наступления на Орел. Заняв Дмитриевск и Кромы, красные получили выгодные фланговые позиции и остановили наступление дроздовцев. Таким образом, сражение, шедшее с 10 по 27 октября, завершилось «победой по очкам» — красные не сумели разгромить добровольцев, но оттеснили их и нанесли им тяжелые потери. Был достигнут перелом, в первую очередь тем, что была прервана серия блестящих побед Белой армии. Возможно, одной из ошибок командования ВСЮР было то, что крупных сил кавалерии белые на Орловском направлении не использовали. После перехода к обороне белые пытались стабилизировать фронт на рубеже Севск, Дмитровск, Еропкино, Новосиль, Елец, но войска 13-й и 14-й армий сбили их с этого рубежа и развернули преследование. К исходу 18 ноября фронт проходил по линии Льгов, Курск, Тим, Касторное. Большую роль сыграла 8-я кавалерийская дивизия В. М. Примакова, которая 3 ноября вошла в прорыв юго-восточнее Дмитровска и, действуя в тылу врага, 4 ноября овладела Понырями, 5 ноября — Фатежом, а 15 ноября — Льговом, что дезорганизовало оборону противника.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+

https://RusImperia.org

#РусскаяИмперия

100 лет назад. Вехи Белой армии. Обстановка к октябрю 1919

1919 год стал годом одновременно и «белого потопа» и перелома в пользу красных. Наступление Колчака на Урале было остановлено ценой переброски всех резервов Красной армии на Восточный фронт, что значительно ухудшило ситуацию на других фронтах. 13 мая Юденич начал наступление из Прибалтики и к 25 мая занял Псков, а к июню вышел на ближние подступы к Петрограду (Колпино и Царское Село). РВС приостановил наступление на востоке и перебросил резервы под Питер, к августу удалось оттеснить белых на 100 километров, за Ямбург. Тем временем Вооруженные Силы Юга России, укрепившись на Севрном Кавказе и Кубани, начали продвижение в область Войска Донского. Знаменитое Вешенское казачье восстание тоже не прибавило устойчивости фронту, изумительные по тактичности действия Троцкого привели к разрыву союза с Махно и Добрармия успешно заняла весь Донецкий бассейн. 24 июня был занят Харьков, 30 – Царицын, ВСЮР развивали наступление с генеральной целью на Москву через Курск, Орел и Тулу.
Наступление ВСЮР в первой половине 1919 года
Ввиду критической ситуации на Южном фронте 9 июля была принята изложенная Лениним программа «Все на борьбу с Деникиным». Одновременно войска Восточного фронта под командованием М.В.Фрунзе заняли Урал и нанесли тяжелые поражения колчаковским частям. Имея необеспеченный левый фланг, деникинцы были вынуждены занять Украину, вытеснив из нее петлюровцев и устранив угрозу со стороны армии Махно. В июле ВСЮР заняли Полтаву, Кременчуг, Екатеринослав и продвигались на Киев и Одессу. Пользуясь относительным затишьем на Восточном фронте, его резервы были переброшены на Южный. В целом, к концу августа, пользуясь большими мобилизационными возможностями, красные довели соотношение сил на южном фронте к 200 тысячам против 110 у белых.
Августовское наступление Добровольческой армии шло по трем направлениям — заднепровскому, днепровскому и наиболее удачному льговско-курскому, где красный фронт был практически развален. Одновременно шли операции и на белгород-харьковском направлении. Под Царицыным красные войска под руководством Шорина нанесли тяжелейшее поражение Донской и Кавказской армиям белых, отбросив их к Дону. Оперативная разбросанность и одновременность ряда крупных операций в условиях слабой связи порождала большую неразбериху в руководстве ВСЮР, тем не менее, в августе белыми были заняты Херсон, Одесса, Киев и Белая Церковь (в результате чего была отрезана южноукраинская группа РККА). Одновременно была проведена одна из самых блестящих операций конницы – рейд Мамонтова по тылам красных. 10 августа 4й Донской корпус (около 6 тысяч сабель и 3 тысяч штыков при поддержке 7 бронепоездов) прорвал фронт, 18 августа был занят Тамбов, 22 – Козлов, 31 – Елец, 11 сентября – Воронеж. К 18-19 сентября корпус, несмотря на большие потери, вышел обратно за линию фронта. Пройдя за 5 недель свыше 700 километров по красным тылам, корпус разрушил транспортные узлы, связь и управление, разогнал мобилизованных в Красную армию и существенно затруднил действия РККА в районе Тамбов-Воронеж. В целом, попытки августовского контрнаступления красных выдохлись уже к сентябрю, в начале которого белые на Украине блокировали ослабленную эпидемией тифа армию Махно под Уманью.
12 сентября Деникин отдал приказ о переходе ВСЮР в генеральное наступление по кратчайшему, центральному маршруту. По достижении Днепра предполагалось установить связь с польскими войсками и затем, с рубежа Брянск — Орел — Елец двигаться на Москву. Период до середины октября стал самым успешным в истории Белого движения: 17 сентября взяты Сумы и Старый Оскол, 20 – Курск, 24 – Фатеж и Рыльск, 13 – занята Умань. В конце сентября район Москва-Витебск-Чернигов-Воронеж-Тамбов был объявлен красными на военном положении. В то же время существенной политической неудачей для белых стал разрыв с Петлюрой, который начал против них боевые действия. Зато под Петроградом Северо-западная армия Юденича 28 сентября прорвала фронт к 16 октября заняла Гатчину и Царское Село. 20 октября белые были уже на Пулковских высотах, в предместьях Лигово и вели разведку боем у Ижорского завода. Однако резервы Юденича были исчерпаны, а помощи от Эстонии и Финляндии так и не поступило. Только к исходу октября получившая подкрепления 7я армия красных сумела перейти в контрнаступление от Колпино.
25 сентября в бою под Перегоновкой Махно прорвал окружение и ушел на восток, в Приазовье, оперируя на внутренних транспортных линиях белых. Действовавшие против него корпуса генералов Слащева (лучшего тактика белых) и Розенфельда понесли тяжелые потери. Нужно отметить, что этих корпусов крайне не хватало в напряженных боях октября под Орлом. В конце сентября и октябре ВСЮР продолжали наступление. Однако, темп продвижения упал, а сопротивление нарастало – пользуясь развитой сетью железных дорог и ослаблением натиска из-за двухмесячной «украинской паузы», красные сосредоточили к середине октября на угрожаемых направления до 160 тысяч войск против 100 у белых. Тем не менее, 6 октября был занят Воронеж, 11 – Чернигов, к середине октября Добрармия занимала линию Новгород-Северский-Дмитровск-Орел-Новосиль-Елец. Но с 11 октября начала наступление сосредоточенная северо-западнее Орла Ударная группа.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+

https://RusImperia.org

#РусскаяИмперия

100 лет назад. Вехи Белой армии. Гражданская война. Добровольческая армия

Как все начиналось или откуда пошла Добровольческая армия.
В конце лета 1917 года явная невладелость Временного правительства стала очевидна многим. На крайних частях политического спектра вовсю стали готовить его свержение – большевики занимались конспирацией, накачивали численность партии, создавали отряды Красной Гвардии и прибирали к рукам Советы. Справа же к Временному правительству подбирались генералы во главе с Лавром Корниловым, на тот момент –Верховным главнокомандующим. Надо отметить, что с момента назначения на этот пост в середине июля, Корнилов решительными мерами, не гнушаясь и расстрелов, восстановил боеспособность разлагавшейся армии и удержал фронт. В частности, Корнилов начал формирование «Корниловских ударных частей» — из наиболее опытных и стойких солдат и офицеров, не подверженных влиянию разного рода агитаторов.
25 августа Корнилов направил в Петроград эшелоны 3го конного корпуса с целью сместить Временное правительство и установить военную диктатуру. Действиями пробольшевистких железнодорожников и агитаторов корпус был остановлен и распропагандирован. Корнилов был объявлен мятежником, арестован генералом Алексеевым (предыдущим верховным главнокомандующим) и с группой сторонников был отправлен в Быховскую тюрьму. После Октябрьской революции многие офицеры и генералы устремились на Дон, где атаман Каледин провозгласил независимую от центральной власти Донскую республику. Именно там Алексеев начал создавать т.н. «Алексеевскую офицерскую организацию». 6 декабря в Новочеркасск прибыли Корнилов, Деникин и Марков, бежавшие из Быхова ввиду угрозы расстрела большевиками.25 декабря 1917 Алексеевская организация получила наименование «Добровольческая армия». Алексеев сохранил за собой верховное руководство, Корнилов был назначен главнокомандующим, Деникин – начдивом.
Тем временем по стране прокатилось «Триумфальное шествие Советской власти» — быстрое и практически бескровное (в особенности, на фоне последующих событий) установление власти Советов, контрреволюция почти на всей территории России потерпела сокрушительное поражение. Даже казаки на Дону отказали белым в поддержке – Каледин застрелился, и Добровольчекой армии в феврале 1918 пришлось выступить на Кубань, где у белого движения еще сохранялись какие-то шансы. Вся «армия» на тот момент насчитывала примерно 250 старших офицеров, 2000 офицеров, 1100 рядовых (включая юнкеров и кадетов), 650 добровольцев – т.е. около 4000 человек. В станице Ольгинская армия была реорганизована в три полка – Сводно-Офицерский, Ударный и Партизанский. При штурме Екатеринодара погиб генерал Корнилов и армия отступила обратно в область Войска Донского, пополнившись кубанскими добровольцами. За три месяца армия с непрерывными боями прошла около 1100 километров, потеряла до 2000 убитыми и ранеными, но выросла за счет добровольцев до 5000 человек. В Новочеркасске в Добрармию влился 3-тысячный отряд полковника Дроздовского, пришедший с Румынского фронта.
Именно первопоходники и дроздовцы стали костяком офицерского состава Добрармии и ее наиболее боеспособных частей – «цветных полков». На всякий случай нужно отметить, что довоенное офицерство было в ходе 1 Мировой Войны выбито на 80% и основу добровольцев составляли т.н. «офицеры военного времени», в большинстве своем выходцы совсем не из правящих классов. Вообще, среди командования добровольцев явным и недвусмысленным монархистом был, пожалуй, только Дроздовский.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+

https://RusImperia.org

#РусскаяИмперия

Важные события в Белом движении 100 лет назад.

100 лет назад на нашей земле бушевала Гражданская война. И, к сожалению, долгие годы её история показывалась нам  с красной стороны.
Давайте же вместе проследим важные вехи Белого движения, как истинную историю борьбы за свое Отечество.
20 (7) сентября 1919 год заняла  город Курск и начала наступление на Орел.
1-й Корниловский Ударный полк
7 сентября 1919 г. 1-й батальон полка со 2-м взводом 1-й генерала Маркова батареи наступал на город и после небольшого боя вошел туда. В самом городе боя не было. 2-й батальон полка с 1-м взводом 1-й генерала Маркова батареи легко опрокинул красные заставы против себя, перешел железную дорогу Пены-Курск и занял слободу Ямская и расположенный в ней городской вокзал города Курска, Большевики не успели эвакуировать города, и большие запасы обмундирования, белья и провианта остались в распоряжении Добровольческой Армии,
2-й Корниловский Ударный полк
На участке полка противник отступал с небольшими задержками. Наша артиллерия обстреливала северную часть города, где скопились отступающие красные. Часть полка в город не попала, охраняя левый фланг от удара противника. В селе Дьяконово было спокойно. Около полудня было получено сообщение, что наши части вошли в город. Красный Курск стал БЕЛЫМ. Это известие произвело большое впечатление среди Корниловцев и населения. Был освобожден первый губернский город. Если самый город красные, будучи разбиты в многочисленных боях, предшествовавших штурму укреплений Курска, сдали сравнительно легко под действием быстроты нашего удара и качества нашего огня, то все же наши потери за эту операцию были велики. Записи полков за это время почти не упоминают о своих потерях и о них мы можем знать только, откуда они пополнялись. Так, после Белгорода 1-й Корниловский Ударный полк через свой «запасный полк» создал 2-й и 3-й Корниловские Ударные полки, которые уже до штурма Курска были на фронте. На Курск же наступала только Корниловская Ударная бригада в составе 1-го и 2-го полков, 3-й же полк командование взяло от нас на участок Дроздовцев, в отряд полковника Манштейна, который потом присоединился к своей дивизии только под Орлом.
В истории Марковцев, в ее втором томе, говорится, что батальон формировавшегося тогда их 2-го полка был придан 2-му Корниловскому Ударному полку и еще до атаки укрепленной полосы принимал участие в бою у хуторов Селиховых, потеряв там убитыми и ранеными сто человек из своего состава в 600 человек. Хутора Селиховы были тогда в центре движения 2-го Корниловского Ударного полка, значит и потери Корниловцев были там не малые. Ныне здравствующий (февраль 1970 года) командир тогда офицерской роты 2-го Корниловского Ударного полка полковник Иванов К. В. вспоминает, что при атаке полка на проволочные заграждения в одном месте ударники не могли их прорвать и ему с офицерской ротой пришлось их выручать, поддержав ударников своей лихой офицерской атакой. И все это было под ружейным и пулеметным огнем. В материалах для истории Корниловского Ударного полка имеется письмо адъютанта офицерского батальона поручика Бондарь А. Еф., в котором он вспоминает о том, как под Курском к нам перешли от красных два капитана, оба кадровые офицеры, высокие и красивые. Один был назначен в офицерскую роту, а другой получил солдатскую, и при штурме укреплений Курска оба они погибли на проволоке.
Да, пехоте не так легко обошелся прорыв укреплений Курска, как это освещают бронепоездники и даже артиллеристы.
Потери Корниловцев за операцию на Курск были настолько велики, что обильно подходившее пополнение не успевало пополнять убыль. Своим ударом по Добровольческой Армии красные тогда не только сорвали наше наступление на Курск в первой его стадии, но и нанесли нам большие потери. Только качество наших войск и действительность огня сломили сопротивление красных, которым не помогли ни сибирские стрелки, ни укрепления Курска.
За время движения Корниловского Ударного полка от Белгорода до Курска он стал бригадой, а с выходом на фронт и 3-го полка стал фактически дивизией трехполкового состава, где каждый полк имел свой запасный батальон, значение которых для дела пополнения убыли было очень велико. Наши потери с выходом на Московскую дорогу стали уменьшаться с зарождением собственной Корниловской артиллерийской бригады, создаваемой за счет противника. До этого нас полностью обслуживали доблестные Марковские батареи. Если наши потери за время обороны Каменноугольного бассейна определялись сменой тройного состава полка, то путь от Купянска до Курска равен смене одного состава 1-го и 2-го Корниловских Ударных полков, что при нормальном их составе равняется 3 тысячам человек.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+

https://RusImperia.org

#РусскаяИмперия

Забытые герои Великой войны: Михаил Дроздовский (к 100-летию памяти)

Когда его, уже умирающего, в полубессознательном состоянии, верные офицеры, раненые сами, несли на носилках по улицам Ростова, боясь, что иная транспортировка доставит ему слишком непереносимую боль, казаки-атаманцы выстраивались по обе стороны улицы, отдавая герою честь, а толпы людей шли следом… Ему не было и сорока лет. Его рана – царапина на ноге – была пустяковой. Но в Добровольческой армии в тот момент почти не было ни йода, ни чистых бинтов. И, вот, рыцарь без страха и упрёка, герой трёх войн умирал от гангрены и… от бесконечного горя по своей разрушенной и полонённой стране, в которой таким, как он, уже не оставалось места…
Михаил Гордеевич Дроздовский родился 19 (7) октября 1881 г. в Киеве в дворянской семье. Его отец был участником обороны Севастополя и воспитывал сына в духе верности Отечеству и Государю. Дроздовский окончил Владимирский Киевский кадетский корпус и Павловское военное училище в Санкт-Петербурге, став первым по успеваемости среди юнкеров своего выпуска.
Начатое обучение в Николаевской академии Генштаба Дроздовский прервал, дабы отправиться на фронт Русско-японской войны. Здесь, сражаясь в рядах 34-го Восточно-Сибирского полка, отличился в боях у деревень Хейгоутай и Безымянной (Семапу), где был ранен в бедро. По возвращении с войны окончил Академию Генштаба и был произведён в чин штабс-капитана. В 1913 г. Михаил Гордеевич окончил Севастопольскую офицерскую школу авиации, где с 13 июля по 3 октября изучил воздушное наблюдение и прошёл полный курс обучения лётчика-наблюдателя. Он также получил некоторые навыки морской службы, выходя в море на броненоносце на боевую стрельбу, бороздя глубины на подводной лодке и спускаясь под воду в водолазном костюме.
С началом Великой войны Дроздовский был назначен помощником начальника общего отдела штаба Северо-Западного фронта, но вскоре по собственному желанию был переведён в действующую армию в должности обер-офицера для поручений при штабе 27-го армейского корпуса. Ещё четыре месяца спустя Михаил Гордеевич был назначен штаб-офицером для поручений при штабе 26-го армейского корпуса. Тяжёлые дни отступления застали его в должности начальника штаба 64-й пехотной дивизии. В ту пору Дроздовский сумел сохранить боеспособность понёсших большие потери в боях полков. 1 июля 1915 г., в самый разгар боёв, за отличия в делах против неприятеля награждён орденом Св. Равноапостольного Князя Владимира 4-й ст. с мечами и бантом.
В августе 1915 г. после тяжёлых боёв у Вильно немцы пошли в атаку, поставив под угрозу штаб 60-й пехотной дивизии. Михаил Гордеевич срочно собрал и лично возглавил отряд конвойцев, телефонистов, санитаров, сапёров общей численностью чуть более сотни бойцов с двумя пулемётами и в штыковой атаке опрокинул германских егерей, только что сбивших русский караул у переправы. Эту переправу импровизированный отряд удерживали вплоть до уничтожения моста сапёрами, отбив несколько сильных атак с другого берега реки. За этот бой Дроздовский был представлен к почётному Георгиевскому оружию «за то, что, принимая непосредственное участие в бою 20 августа 1915 года у м[естечка] Ораны, произвёл под действительным артиллерийским и ружейным огнём рекогносцировку переправы через Меречанку, руководя форсированием её, а затем, оценив возможность захвата северной окраины м[естечка] Ораны, лично руководил атакой частями (253-го пехотного) Перекопского полка и умелым выбором позиции способствовал действиям нашей пехоты, отбившей в течение пяти дней наступавшие части превосходящих сил противника».

В 1916 г. Дроздовский принимал активное участие в карпатских боях, постоянно находясь на передовой и координируя действия полков. 31 августа 1916 г. он лично руководил атакой на гору Капуль. «Атака носила характер стремительного, безудержного натиска, — вспоминал один из её участников. — Но когда передовые цепи под действием смертоносного огня в упор, захлебнувшись, залегли перед проволокой, подполковник Дроздовский, приказав двинуть на помощь новый резерв, поднял залёгшие цепи, и с криком «Вперёд, братцы!», с обнажённой головой бросился впереди атакующих». В том бою Михаил Гордеевич был ранен в руку, а за проявленную доблесть получил орден Св. Георгия 4-й ст.
Ранение оказалось серьёзным, правая рука так и осталось полупарализованной. Медицинская комиссия вынесла решение о невозможности дальнейшей строевой службы для увечного офицера, но Дроздовский добился разрешения вернуться на фронт и был назначен исполняющим должность начальника штаба 15-й пехотной дивизии на Румынском фронте.

Позже Михаил Гордеевич получил под своё начало 60-й Замосцкий пехотный полк той же дивизии.
К тому моменту Россия уже билась в революционных судорогах. Убеждённый монархист, Дроздовский воспринял отречение Государя, как настоящую трагедию. «Теперь положительно ни за один день нельзя положиться, и с создавшейся у нас демагогией каждый день можно ждать какой-нибудь грандиозной боевой катастрофы… В общем перспективы очень грустные, резко упала дисциплина под влиянием безнаказанности, и впереди многое рисуется в мрачных тонах», — писал он в дневнике в апреле 1917 г.
Полк Дроздовского оставался одним из наиболее боеспособных и дисциплинированных в Русской Армии. Не размениваясь на миндальничанье, не заигрывая с новыми «веяниями», Михаил Гордеевич не останавливался перед расстрелом дезертиров и использованием заградотрядов из разведчиков. В июле полковник лично участвовал в прорыве немецкой позиции.

Не менее отважно сражался Дроздовский и на другом фронте. Весной 1917 г. на съезде делегатов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесского военного округа в комиссиях и на пленуме съезда он сумел провести свою резолюцию о запрещении солдатским комитетам вмешиваться в оперативные распоряжения командного состава. Пленум съезда, состоявший преимущественно из эсеров, подчинился силе воли и логике мышления полковника-монархиста и проголосовал за резолюцию.

В декабре 1918 г. Михаил Гордеевич был назначен начальником 14-й пехотной дивизии. Однако, служить под владычеством большевиков, называемых им «игом хуже татарского», он уже не мог. Узнав о создании на Дону Добровольческой армии, полковник принял решение создать свой добровольческий корпус и прорываться на Дон. Генерал Щербачёв, в подчинение которого входила дивизия Дроздовского, и другие старшие начальники смелого плана не поддержали. Однако, Михаил Гордеевич вместе с молодыми офицерами всё же начал формирование своего отряда. В январе 1918 г. он насчитывал порядка двухсот сабель. Боеприпасы и снаряжение уже тогда добывались в стычках с пробольшевистскими частями. В итоге к 20 февраля в распоряжении Дроздовского было большое количество артиллерии и пулемётов, 15 бронемашин, легковые и грузовые автомобили, радиостанция и много другого имущества, часть которого Дроздовцы, отправляясь в поход, были вынуждены продать.

С началом Ледяного похода связь с Добровольческой армией прервалась. Командование Румынским фронтом окончательно остыло к идее соединения с ней и подписало приказ о роспуске добровольческих бригад. Но Дроздовский в отличие от других командиров приказу не подчинился и всё же сформировал отряд в 800 человек. Генерал Щербачёв в конце концов одобрил эти действия – правда, уже совсем незадолго до выступления Дроздовцев в поход…

Поход Яссы-Дон начался в марте и завершился в мае 1918 г. За это время Добровольцы Дроздовского совершили 1200-вёрстный поход из Ясс до Новочеркасска, пробиваясь сквозь заслоны румынских войск, пресекая реквизиции и насилие, уничтожая встречавшиеся на пути отряды большевиков и дезертиров…

В ту раннюю пору борьбы лишь очень немногие верные Отечеству офицеры примыкали по пути к «дроздовцам». Кроме них отряд пополнился 300-стами пленными красноармейцами, в дальнейшем проявивших себя в боях достойнейшим образом.

Михаил Гордеевич добился своего. Он добрался до Дона и силами своего малочисленного отряда смог освободить занятые большевиками Ростов и Новочерскасск, после чего предоставил свою дивизию в распоряжение командования Добровольческой армии.

Воин-аскет, требовательный и к себе, и к другим, рыцарь своего Отечества и Престола, необходимость восстановления которого он никогда не боялся и не стеснялся отстаивать, человек глубоко принципиальный и щепетильный, отважный и ничего не искавший для себя, он не вызывал той любви, которой пользуются отцы-командиры, подобные Суворову, но вызывал к себе бесконечное уважение, восхищение и умел подчинять – своей железной волей.
Эта железная воля, преодолевавшая всё, не смогла преодолеть одного – гангрены. Гангрены, пожиравшей его собственный молодой и сильный организм. И гангрены, заживо пожиравшей его Россию.

Генерального штаба генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский, создатель, пожалуй, самой прославленной части Добровольческой армии, скончался 1 января 1919 г. В своём дневнике он писал: «Только смелость и твердая воля творят большие дела. Только непреклонное решение дает успех и победу. Будем же и впредь, в грядущей борьбе, смело ставить себе высокие цели, стремиться к достижению их с железным упорством, предпочитая славную гибель позорному отказу от борьбы».

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Оболганный адмирал

Одной из наиболее мифологизируемых и фальсифицируемых сегодня исторических тем является национальное сопротивление большевизму в годы Гражданской войны в России, олицетворяемое Белым движением. Объектом самых ожесточенных нападок и клеветы стала фигура адмирала Александра Васильевича Колчака. Пожалуй, ни один другой исторический деятель, за исключением, быть может, Александра Солженицына, не подвергся столь ожесточенной посмертной травле. У нынешних поклонников красных одно упоминание имени А.Колчака вызывает истерику, переходящую в настоящий психоз.

Представители неосоветских течений выдумывают все новые небылицы, и призывают снести немногочисленные памятники и мемориальные доски, установленные в честь адмирала. К безумному хору голосов из левого лагеря с недавних пор присоединились и те, кто причисляет себя к монархистам. Последние перепевают популярные пропагандистские штампы о якобы причастности Колчака к отречению Государя, его «феврализме» и даже «масонстве».

Как известно, ложь, произнесенная во всеуслышанье и повторенная многократно, воспринимается лучше, чем слово правды, сказанное однажды и шепотом. В результате отдельным клеветническим измышлениям о Верховном правителе верят и некоторые разумные люди.

Противостоять фальсификациям трудно. Можно написать сотни научных работ, документально опровергающих те или иные мифологемы. Но массовому читателю они останутся неизвестными. В этой связи особую актуальность приобретает публицистический нарратив. Написанные живым языком, но при этом опирающиеся на архивные фонды и исторические исследования, книги популярного жанра позволяют лучше разоблачить клевету. Вдвойне замечательно, когда за это дело берется профессиональный историк.
2019 год отмечен выходом в свет знаковой книги, посвященной разбору и разоблачению наиболее распространенных клеветнических мифов об адмирале А.Колчаке – известном флотоводце, ученом, полярном исследователе и военно-политическом деятеле периода революции 1917 г. и Гражданской войны в России. Личности, без сомнения, неординарной, противоречивой, трагической, сложной.

Автор – известный российский историк, доктор исторических наук, профессор Московского государственного института культуры и Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, Владимир Геннадьевич Хандорин, является признанным специалистом по Белом движению, российскому либерализму и либеральному консерватизму в переломное для страны время. Особое внимание ученый уделяет жизненному пути, военной и государственной деятельности А.Колчака. На сегодняшний день В.Хандорин является автором 50 научных работ, в том числе 4 монографий и 6 учебных пособий.

Обращение к популярному жанру вызвано необходимостью противостоять фальсификациям прошлого, распространению заведомо ложных, не подкрепленных документально сведений, вводящих в заблуждение людей и нередко порочащих честь и достоинство конкретных исторических личностей. Согласимся с профессором: вызывает огромное сожаление, что авторов подобных фальшивок, а также издательства, которые их публикуют, не привлекают хотя бы к административной ответственности. Кто знает, быть может тогда ситуация в данном вопросе была бы принципиально иной.

Книга В.Хандорина «Мифы и правда о Верховном правителе России» состоит из введения, шести глав, приложения, в котором приведены высказывания современников и видных историков об адмирале А.Колчаке, послесловия. В каждой из глав рассматриваются и опровергаются мифы и клеветнические измышления, связанные с определенными этапами жизненного пути адмирала, его военно-политической деятельности.
В первой главе ученый развенчивает ложные сведения, которыми сегодня пытаются опорочить дореволюционную деятельность Колчака. Якобы, что он был заурядным полярником, военную карьеру сделал случайно, и как флотоводец, ничего собой не представлял.

Научные заслуги А.Колчака в области полярных исследований в 1906 г. были отмечены высшей наградой Императорского Русского географического общества – Константиновской золотой медалью. В постановлении о награждении за участие будущего адмирала в экспедиции барона Э.Толля предпринятая спасательная экспедиция на остров Беннета характеризовалось как «важный географический подвиг, совершение которого было сопряжено с большой опасностью для жизни». Также Колчак был награжден орденом Св.Владимира 4-й степени.
В 1909 г. Александр Васильевич опубликовал по итогам экспедиции фундаментальную научную монографию «Лед Карского и Сибирского морей», в которой открыл эллипсоидную траекторию дрейфа арктических льдов. Научный авторитет Колчака был столь высок, что в порядке исключения, не имея академического образования, он приглашался читать лекции в Морской академии.

Не менее нелепы и попытки дискредитировать деятельность Колчака как флотоводца и военно-морского деятеля. Злопыхателями совершенно игнорируется его участие в возрождении и модернизации флота после русско-японской войны. Так, Колчак был одним из авторов программы перевооружения военно-морских сил, и активно ее продвигал, будучи назначен экспертом комиссии по государственной обороне Государственной думы. В дальнейшем он непосредственно участвовал в разработке новой судостроительной программы, благодаря которой русский флот стал оснащаться новейшими судами, построенными и оборудованными по последнему слову техники.
Возглавляя с 1915 г. минную дивизию Балтийского флота, Колчак провел ряд смелых операций по минированию германских позиций, что показало высокую эффективность. Военные успехи в годы Первой мировой войны обеспечили Александру Васильевичу головокружительный взлет. В течение одного 1916 г. Колчак был произведен сначала в контр-адмиралы, а затем в вице-адмиралы и назначен командующим Балтийским флотом в обход старшинства целого ряда адмиралов. Блестяще Колчак проявил себя на посту командующего Черноморским флотом (ЧФ). Именно в этот период была установлена полная блокада Босфора русским флотом, в результате Россия добилась абсолютного господства на Черном море. Лишь после отставки Колчака, в условиях революционного развала лета и осени 1917 г., немцы и турки смогли переломить ситуацию в свою пользу. Именно при Колчаке на ЧФ начал впервые формироваться авиационный отряд.

Несостоятельными являются и многочисленные злостные домыслы о личной жизни адмирала и его нравственном облике. Особое место здесь занимают нападки на связь Колчака с супругой его сослуживца, Анной Тимиревой. Во-первых, никто не собирается канонизировать Колчака как святого, а во-вторых, даже пострадавший от романа адмирала с его женой Сергей Тимирев никогда не опускался до мести. Данная ситуация – личное дело взрослых людей, сделавших непростой морально-этический выбор. Так что согласимся с профессором и в данном вопросе – оставим рассуждения на эту тему «ханжам и любителям покопаться в чужом личном белье».
Тем более злостной является выдумка о том, будто адмирал «бросил жену и ребенка», оставив их на произвол судьбы. Во-первых, когда Колчак был направлен Временным правительством в июле 1917 г. в командировку в США, его семья оставалась в Севастополе в безопасности – волна насилия захлестнула город и полуостров лишь в конце года. Когда адмирал находился в командировке, произошел Октябрьский переворот, и связь с супругой и сыном была на время потеряна. Лишь весной 1919 г., будучи Верховным правителем в Омске, Колчак получил сведения из Франции, что его жена и сын живы и находятся в Париже. После этого адмирал немедленно установил с ними связь и регулярно переводил жене деньги.

К серии сплетен о личной жизни Александра Васильевича относится утверждение, будто бы тот являлся наркоманом-кокаинистом. Первоисточником этой клеветы был недоброжелатель адмирала, глава французской военной миссии при его правительстве, генерал Морис Жанен. Последний несет прямую ответственность за выдачу адмирала чехами повстанцам в Иркутске в январе 1920 г. в нарушение данного ранее слова офицера и гарантий безопасности. При этом Жанен не утверждал напрямую, а только высказал предположение относительно пристрастия Колчака к запретному зелью. Ни у одного из других – включая самых приближенных соратников и близких Верховного правителя ни в мемуарах и дневниках, ни в переписке ничего подобного не встречается. Миф о кокаинизме Колчака раздула советская пропаганда, и в настоящее время бездумно воспроизводят современные певцы большевизма.
Во второй главе книги ученый развенчивает миф о том, что адмирал якобы принадлежал к числу так называемых «февралистов», «предал Царя». Причем забавно то, что в советские времена было модно изображать белых радикальными монархистами и черносотенцами, а сейчас конъюнктура изменилась. Теперь белых обвиняют в том, что они якобы были не монархисты, а либералы и «западники». При этом начисто забывается, что именно большевики сами боролись против монархии много лет. Эту политику строители «нового общества» продолжили и после завершения Гражданской войны. Много монархистов было уничтожено ими в ходе кампаний террора, который проводился в стране в 1920-1930-е гг. И даже в позднее советское время заявлять о симпатиях к монархии было чревато серьезными неприятностями.

Сегодня достоверно известно: Колчак был единственным из представителей высшего военного командования, кто в критические февральско-мартовские дни 1917 г. не стал обращаться к Государю с просьбой об отречении. О событиях в Петрограде командующий ЧФ узнал 28 февраля 1917 г., находясь в Батуме на совещании с главнокомандующим Кавказским фронтом, великим князем Николаем Николаевичем из телеграммы морского министра. И лишь после получения официальных известий об отречении Николая II и передаче власти Временному правительству, адмирал вместе с флотом присягнул этому правительству. Характерно, что в своей приветственной телеграмме Колчак ни слова не произнес в поддержку революции, а лишь формально приветствовал новую власть, выражая надежду, что она доведет войну до победного конца. Нет никаких документальных свидетельств, подтверждающих причастность адмирала к смене власти в столице. Таким образом, версия об участии в командующего ЧФ в заговоре против монархии рассыпается в прах.

Не был Александр Васильевич и сторонником либерал-демократии. О ней он высказывался критически, утверждая, что «власть не может принадлежать массам в силу закона глупости числа». При всей европейской образованности адмирал прочно ассоциировал демократию с «керенщиной» — дряблостью, безволием и слабостью государственной власти на фоне развала страны. Не случайно, придя к власти, Колчак запретил празднование самой годовщины Февраля, включая выражения манифестации и митинги в ее честь.
Духовной опорой власти Колчака как Верховного правителя выступала Русская Православная Церковь. Правительство адмирала выделяло средства на содержание Временного высшего церковного управления во главе с омским архиепископом Сильвестром, восстановило структуру военного духовенства, преподавание Закона Божия в школах. Под религиозными знаменами в сентябре 1919 г. в армии Колчака началось формирование добровольческих православных дружин Святого Креста и мусульманских отрядов Зеленого Знамени.
Было покончено с демократическим экспериментом в области народного просвещения: школы, ранее освобожденные от правительственного надзора, при Верховном правителе вновь были подчинены восстановленным попечительским органам правительственного надзора.

При этом нельзя утверждать, что колчаковская власть была одинаково жестокой и тождественной большевизму. Это очередная грубая подтасовка. Режим Верховного правителя представлял собой умеренную авторитарную военную диктатуру с ограниченным допуском оппозиционных партий (кроме большевиков) и свободы печати. В газетах нередко допускалась критика управляющих губерниями и даже министров, а также общая политика правительства. Ограничения, вводимые военной администрацией, были в целом адекватны угрозе, против которой боролись белые армии.

Подавляющее большинство очевидцев и современников отмечали, что после прихода к власти Колчака престиж государства укрепился, порядка в управлении стало значительно больше.
Идея «непредрешенчества», которой так любят попрекать Белое движение и его деятелей нынешние псевдомонархисты – в действительности являлась закономерной и даже единственно возможной для сохранения единства внутри антибольшевистского лагеря. Важно еще помнить и то, что престиж монархии после революции 1917 г. был сильно дискредитирован. Определенный всплеск ностальгии по царским временам случился значительно позже, в ходе коллективизации и раскулачивания в начале 1930-х гг. Провозглашение идеи монархии в годы Гражданской войны неизбежно привело бы к расколу и распрям. Важно, что при белых была восстановлена преемственность с дореволюционной Россией и ее институтами. Прежде всего, в законодательстве, государственной символике и традициях. И это в корне отличает А.Колчака и других белых вождей от большевиков, которые отринули прежнюю государственность и рассматривали страну лишь в качестве хвороста, дабы с его помощью разжечь пожар мировой революции.

В третьей главе В. Хандорин рассматривает проблему взаимоотношений Колчака и других белых вождей с иностранными державами — прежде всего с Антантой. Широко известный миф еще советских времен, что якобы Колчак был ставленником международного империализма, как и другие белые вожди, был марионеткой Антанты и всего мирового капитала. А в наше время современные левые публицисты пошли еще дальше, сочинив небылицу о том, что Александр Васильевич якобы был завербован британской разведкой, и еще до революции состоял на службе у англичан. Эту и другие мифологемы ученый развенчивает как совершенно несостоятельные.
Напротив, в сложной обстановке Гражданской войны режим Колчака проводил последовательную самостоятельную, патриотическую и великодержавную внешнюю политику. Несостоятельным является выдуманный советскими пропагандистами (и повторяемый в настоящее время) миф об «интервенции 14 держав», с помощью которых якобы только и держались белые армии. Присутствие иностранных войск не затронуло коренные, внутренние области России и практически не сопровождалось вооруженными столкновениями. Ни одна из держав Антанты не находилась в состоянии войны с Советской Россией. В Сибири все воинские части союзников стояли в глубоком тылу и нередко вредили белым, заигрывая с советским подпольем и красными партизанами. Особенно в этом отличились американцы. Некоторые американские военные прямо выражали опасения в случае перспективы победы белых.
Как следствие, общим тоном белогвардейской прессы было недовольство по поводу отсутствия военной помощи от союзников, и их стремления вести двойную игру. И сегодня культивируемый миф о широкой военной интервенции в годы Гражданской войны у каждого думающего человека вызовет закономерный вопрос: если слабая Советская Россия с ее «раздетой, разутой и полуголодной Красной армией» победила аж целых «14 держав», то почему же тогда в начальный период Великой Отечественной войны, оснащенные по последнему слову техники части РККА отступали от одной лишь Германии и ее сателлитов, оставив врагу огромную территорию, на которой проживали миллионы советских граждан?

Последовательное отстаивание белыми национальных интересов наглядно показано в четвертой главе. В отличие от большевиков, демагогически провозгласивших «права наций на самоопределение», и заложивших бомбу замедленного действия под Россию, белые выступали за восстановление территориального единства страны в дореволюционных границах, признавая лишь независимость Польши (признанную еще Временным правительством), и соглашались предоставить внутреннее самоуправление национальным окраинам. Несмотря на этом, сегодня всевозможные фальсификаторы и манипуляторы продолжают утверждать, что якобы белые были готовы распродать Россию, соглашались на ее расчленение, лишь бы прийти к власти. В действительности, большевики и их нынешние последователи обвиняют белых в своих же грехах.

Особенно непримиримым отношение белых было к украинским «самостийникам». Белая пресса называла их лидера, Симона Петлюру, «выкидышем русской революции», с которым «недостойно даже разговаривать».
Пятая глава книги посвящена вопросам управления на территориях, подконтрольных правительству Колчака. И здесь В. Хандорин наглядно показывает лживость штампов коммунистической пропаганды и утверждений нынешних левых о якобы «антинародности» белых режимов. Это утверждение опровергают даже многочисленные советские художественные фильмы о Гражданской войне. В каждом из них обстановка в Советской России, даже показанная в идеологически «правильном» русле, демонстрирует разруху и нехватку товаров первой необходимости. В то время как в занятых белыми городах работают магазины, рестораны и театры, рынки заполнены продуктами, и почему-то не видно нищих. Таким образом, даже советский кинематограф невольно показывал всю абсурдность коммунистической пропаганды и ее несоответствие исторической реальности.
Если в области идеологии и внешней политики режим адмирала А.Колчака выступал с консервативных и великодержавных позиций, то в экономике и социальной сфере прослеживалась либеральная идеология, но с признанием необходимости государства заботится о малоимущих. Допускалась частная инициатива, восстанавливалась свобода торговли. Государственная монополия сохранялась только на сахар и спиртное. Это позволило удовлетворить потребности широких слоев населения. Не случайно на территориях, контролируемых белыми армиями, несмотря на все сложности, не было голода и нехватки продуктов. На прилавках магазинов при белых в свободной продаже были даже такие товары, которые простому обывателю снова стали доступны только после краха СССР.

Колчаковское правительство оказывало государственную поддержку предпринимательству, банковской системе. Был основан новый Торгово-промышленный банк Сибири. В целом в экономической политике декларировалось создание равных возможностей для всех, а в их пределах – полная свобода предпринимательской инициативы за исключением государственного финансирования тех частных предприятий, которые имели важное стратегическое и оборонное значение).

В рабочем вопросе были сохранены данный большевиками 8-часовой рабочий день и расширенные права профсоюзов. Были восстановлены биржи труда, больничные кассы, в которые вносили ¼ денег сами рабочие, а ¾ — хозяева предприятий; при этом в советах касс хозяева имели лишь 1/3 мест. В конфликтах рабочих с предпринимателей колчаковское правительство в большинстве случаев становилось на сторону рабочих.
Предпринимались и другие меры для снятия социальной напряженности. Были утверждены прожиточные минимумы по регионам и в зависимости от них периодически индексировалась заработная плата госслужащим и рабочим. Данная практика впервые была введена именно при Колчаке.
Конечно, в реальности не все было гладко, были и свои непростые проблемы, но уровень жизни на территориях, подконтрольных правительству адмирала А.Колчака (равно как и другим белым армиям) – был значительно выше, чем в Советской России. Показательно, что именно при Колчаке на уральских заводах впервые после революции повысилась производительность труда.
Также правительством Колчака принимались меры по обеспечению правопорядка, восстановлению судебной системы. Серьезная борьба велась против коррупции, ставшей подлинным бичом белого тыла.
В завершающей, шестой главе книги, рассматривается один из наиболее излюбленных мифов, транслируемых современными левыми. Это вопрос о так называемом «белом терроре», который проводился в колчаковской Сибири. Достаточно пробежаться по тематическим интернет-форумам, чтобы увидеть характерные примеры такой публицистики. Это выдернутые из общего контекста цитаты из мемуаров участников Белого движения, а также характерные выдумки советского агитпропа.

«Кровавый адмирал», «военный преступник», «палач трудового народа», «заливший Сибирь кровью рабочих» — вот только некоторые эпитеты, которыми советские пропагандисты и нынешние красные «охранители» награждают А.Колчака. Пред взором обывателя рисуют гротескную и сюрреалистическую картину в лучших традициях трэш-кино: офицеры-«золотопогонники» в парадных мундирах, с орденами и аксельбантами, которые творят всевозможные ужасы. Притом без всякой причины.

Как и в случае с предыдущими мифами, в вопросе о «белом терроре» проявились грубые и примитивные манипулятивные практики, которые призваны затушевать нелицеприятные факты. Например, что власть большевиков, против которой боролся Колчак и другие белые вожди, не была легитимной. Незаконность советской власти признана Определением Общего Собрания Правительствующего Сената от 23 ноября 1917 г. Задачей Правительствующего Сената было охранение законности в России, то есть он являлся именно тем органом, который был правомочен признать советский режим незаконным.

Поэтому вооруженное сопротивление большевизму было закономерной реакцией на вооруженный захват власти в стране организацией политических экстремистов. Борьба с этим злом допускалась не только с морально-нравственной точки зрения, но и должна была стать долгом каждого российского гражданина в соответствии с законодательством, действующим на момент прихода к власти большевиков.

Основные проявления насилия со стороны белых отмечены в ходе ликвидации очагов партизанщины и подавлении восстаний, которые инспирировались у них в тылу левыми радикалами. Были и многочисленные эксцессы на почве мести. Как правило, жестокости белых носили ответный характер и были явно несопоставимы с красным террором, который начался сразу после Октябрьского переворота, был системным и идеологически обоснованным. Общее количество жертв белых репрессий завышено советской пропагандой в разы, в ряде случаев – на порядки. Некоторые эпизоды попросту выдуманы. При этом высшее командование белых стремилось к соблюдению законности, опиралось на правовые традиции, в том числе и на дореволюционное российское законодательство.

В послесловии ученый рассматривает причины военных неудач белых армий, попутно опровергая общие заблуждения, связанные с Белым движением и его идейной платформой.
Трудно не согласиться с выводом профессора, сделанным им в завершение, что «Верховный правитель адмирал Александр Васильевич Колчак вполне достоин увековечивания памяти как выдающийся патриот, вождь сопротивления преступной и авантюрной, антинациональной, антигуманной и богоборческой власти, один из отцов Белой идеи, в целом актуальной и по сей день, а также талантливый флотоводец и ученый».

Д.В. Соколов

для Русской Стратегии

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

НА ФРОНТАХ БЕЛОЙ БОРЬБЫ Сопротивление большевизму и Нижегородский край

История России будет создана только тогда,
когда будут написаны истории отдельных родов, отдельных городов, областей и земель.
Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

Несмотря на то, что наш край в Гражданскую войну был для большевиков тыловым, он, тем не менее, играл огромную роль в мобилизациях и снабжении Красной армии, а в известный период являлся прифронтовым.
В то же время для противников большевизма Нижний Новгород служил только источником кадров и, время от времени, – местом отвлечения боевых красных сил с внешних фронтов на внутренние посредством вооруженных восстаний.

Масштаб участия нижегородцев в войне на той и другой стороне несопоставим, ибо в пределах губернии почти не проводилось призывов в вооруженные силы Белого движения. Мобилизации же в Красную армию были многократными и массовыми, и за пять военных лет сквозь строй красноармейской службы прошли десятки тысяч наших земляков.

Таким образом, Белая борьба носила для нижегородцев индивидуальный характер. Едва ли не единственным коллективным ее участником явились воспитанники Нижегородского графа Аракчеева кадетского корпуса – генералы, офицеры, юнкера и кадеты. Но и они оказались распыленными по разным фронтам и частям, не образуя единого целого. Большинство земляков–белогвардейцев, добровольцев либо мобилизованных, оказалось на театрах военных действий в силу тех или иных обстоятельств, например, несения ратной или иной службы. Другие пробирались по собственной инициативе, чаще всего нелегальным способом, с риском попасть в застенок ВЧК со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В настоящей статье делается попытка собрать известные нам подобные случаи воедино. Составление такого обзора оказалось делом чрезвычайно сложным, поскольку в фондах местных архивов отложились только отрывочные сведения по белым повстанцам, местных же данных по «регулярному» Белому движению практически нет. Материалом для настоящего исследования послужили, главным образом, уже опубликованные работы историков и мемуарная литература. Прежде всего, это обширная база «Участники Белого движения», составленная крупнейшим московским историком С.В. Волковым, интернет-сайт «Русская армия в Великой войне», содержащий 10 239 биографических справок на чинов Русской Армии к 1917 г., а также ряд справочников, исторических монографий и мемуарных источников, сокращенный список которых приводится в конце данной статьи.

Прообразом Белого Движения было выступление летом 1917 г. генерала Л.Г. Корнилова, имевшего целью положить конец анархии на фронте и в тылу. Планомерная организация Белой Армии началась в ноябре того же года с прибытием в Донскую область М.В. Алексеева и других боевых генералов–фронтовиков. Так возникла Добровольческая Армия. В феврале 1918 г. она совершила свой «Ледяной» поход на Кубань и, постепенно наращивая силы, приступила к освобождению от власти большевиков Юга России.
В рядах участников «Ледяного» похода («первопоходников») мы видим целый ряд нижегородцев. Сергею Засецкому, выпускнику Арзамасского реального училища, зимой 1918 г. едва минуло 23. Он окончил Ташкентскую школу прапорщиков, в белых войсках Юга России воевал от зарождения добровольчества до эвакуации Крыма, в Галлиполи – подпоручик Марковского полка. В одной строю с ним выступил из Ростова подпоручик военного времени Сергей Касьянов, брат знаменитого советского композитора. Сергей Александрович также воевал в «цветных частях» Добровольческой Армии, причем, летом 1918 года командовал конной сотней того же Офицерского полка. Умер в 1979 году в Брюсселе.
Тяготы походной жизни делил с молодыми офицерами полковник Алексей Корвин-Круковский, выпускник Нижегородского Александровского дворянского института, кадровый военный, участник русско-японской и Великой войн. В последующий период ему суждено сыграть видную роль в белой борьбе. В разное время Алексей Владимирович состоял комендантом штаба Добрармии, начальником Крымской и 4-й пехотных дивизий ВСЮР и Русской Армии генерала Врангеля, комендантом Новороссийска, был произведен в генерал-лейтенанты. В 1937 году потомственный дворянин Нижегородской губернии Корвин-Круковский издал в Белграде воспоминания под заголовком «За Русь Святую!»

Первопоходниками стали многие бывшие кадеты Нижегородского Аракчеевского корпуса. Из них самую, пожалуй, громкую славу стяжал в развернувшихся вскоре боях герой Второй Отечественной войны Дмитрий Миончинский – выпускник корпуса 1906 года. Вступив в декабре 1917-го в Добровольческую Армию, Дмитрий Тимофеевич стал одним из создателей ее артиллерии. Впервые он проявил себя в бою в составе отряда есаула Василия Чернецова, выполнявшего в январе 1918 года особое задание атамана Войска Донского. Впоследствии Миончинский возглавлял Сводно-Михайловскую артиллерийскую батарею Добрармии. В бою на Кубани получил смертельное ранение и был с почестями погребен в усыпальнице Войскового собора Екатеринодара.

Первым артиллерийским подразделением добровольцев стала Юнкерская батарея, сформированная в Новочеркасске из юнкеров двух петроградских военных училищ, Михайловского и Константиновского. В число ее бойцов попали бывшие кадеты Нижегородского корпуса. Это были выпускники 1917 г. Михаил Анкирский, Михаил Архипов, Евгений Бурсо, Владимир Виноградов, Николай Златковский, Павел Каменский, Михаил Краснопольский, Николай Михайлов, Анатолий Пассовский.

В первых боях, в частности, при взятии Ростова 1–2 декабря 1917 г., юнкера участвовали без орудий, действуя в пешем строю и потеряв при этом 5 своих товарищей убитыми и 29 ранеными. Две первые пушки–трехдюймовки Юнкерская батарея получила лишь 9 декабря. А неделю спустя была переформирована в 1-ю Юнкерскую (Михайловско-Константиновскую) батарею под начальством подполковника Миончинского.
Говоря о добровольцах–артиллеристах, нельзя не указать на Сергея Владимировича Брылкина. Он окончил Нижегородской кадетский корпус вместе с Дмитрием Миончинским, в Отечественную войну воевал в составе 10-й артиллерийской бригады, квартировавшей до 1914 года в Нижнем Новгороде. В 1917 году вступил в Добрармию и воевал в составе Алексеевской артиллерии до эвакуации Крыма.
К элитным частям Добрармии относили дивизию генерала Дроздовского, ядром для формирования которой послужил отряд добровольцев, пришедший в Донскую область с румынского фронта. И здесь не обошлось без нижегородцев, поскольку началу отряду Дроздовского положил приезд в Яссы группы офицеров 61-й (нижегородской) артиллерийской бригады во главе с капитаном Сергеем Родионовичем Ниловым. Уроженец Смоленской губернии, Нилов окончил Константиновское училище перед самой войной, с ноября 1914 г. воевал в составе 61-й артбригады, а с июля 1917 года командовал ее 4-й батареей. В середине декабря 1917 года Нилов с сослуживцами явились в штаб Румынского фронта и после встречи с полковником Дроздовским вошли в ядро добровольческого отряда. В поход выступили в составе 2-й роты Стрелкового полка.

Путь на Дон был нелегким. Румынские войска пытались препятствовать походу дроздовцев. В одном из столкновений, произошедшем при пересечении русской границы, когда бывшие горе-союзники пытались разоружить автоколонну отряда, капитан Нилов проявил себя смелым и находчивым бойцом и вскоре был назначен командиром броневика «Верный». Затем он командовал 1-м и 3-м броневыми отрядами и, наконец, – 7-й батареей Дроздовской артиллерийской бригады. В одном из боев был тяжело ранен. А после крымской катастрофы вместе с товарищами отправился в эмиграцию. Скончался в 1976 г. во Франции, погребен на Сент-Женевьев-де-Буа.
В рядах отряда Дроздовского было и несколько выпускников Нижегородского кадетского корпуса, в том числе младший офицер 4-го мортирного дивизиона Владимир Григорович, выпуска 1916 г., а также капитан 53-й артбригады, однокурсник летчика Нестерова Владимир Шапиловский.
Дроздовцем был и уроженец Нижнего Новгорода подполковник Владимир Адольфович Руммель. Сформировав офицерскую дружину в городке Болграде (Одесская область), он присоединился к отряду М.А. Жебрака и с боями прошел с ним весь путь до столицы Войска Донского, состоя командиром отделения 3-го взвода 3-й роты. В дальнейшем командовал 1-м и 2-м Офицерскими (Дроздовскими) полками. Скончался от тифа в феврале 1920 г. во время отступления белых к Новороссийску.

Гражданская война, бессмысленная и противоестественная, вбила глубокий клин в тело Русского народа, разбросав по разные стороны линии фронта отцов и сыновей, братьев и друзей. Примером такого трагического разлома может служить судьба отца и сына Вагиных. Евгений Евграфович Вагин командовал 38-м пехотным Тобольским полком нижегородского гарнизона. Участник Великой войны. В октябре 1918 года его мобилизуют и назначают заведующим 24-ми Нижегородскими советскими пехотными курсами командного состава. Знал ли он, что его старший сын Сергей, гвардейский офицер, командующий лейб-гвардии Петроградским полком, в это время сражается в белых войсках? И что, возможно, родному сыну уже уготована пуля какого-нибудь красного курсанта или командира, которого он обучит военному искусству?

Невозможно представить, что полковник Вагин вступил в Красную армию добровольно. Это противоречило бы всему, что было для него символом веры и понятиями чести. «Для человека, воспитанного в понятиях русского офицерства, – справедливо пишет по этому поводу историк С.В. Волков, – в принципе было невозможно полностью их отбросить и «переменить веру» в такой степени, чтобы сознательно бороться за прямо противоположные идеалы». То есть, за разрушение Веры в Бога, исторической государственности, за Интернационал и «земшарную» республику Советов.
По оценкам С.В. Волкова, в Гражданскую войну в Красной армии служило до 50 тысяч бывших царских офицеров (из общего числа в 270 тысяч). Небольшой их процент были членами компартии, часть вступила в РККА по карьерным и шкурным соображениям, большинство же ставилось под ружье под угрозой расстрела и репрессий против семей, взятых в заложники, и воевало под дулом комиссара-большевика. Мобилизация полковника Вагина случилась в период разнузданного красного террора. Осенью 1918 года Нижегородская ЧК расстреляла целый ряд его сослуживцев по 10-й пехотной дивизии, в частности, штаб-офицеров П.В. Боглачева, А.К. Герника, А.В. Десятова, Н.Л. Кондратьева, позднее в Москве в Бутырках будет убит командир 10-й артиллерийской бригады Н.В. Скрыдлов, подвергнется аресту его подчиненный подполковник А.В. Хвощинский. Не эти ли обстоятельства, в том числе страх за жену и малолетнюю дочь, стали для Георгиевского кавалера Вагина главными в его решении возглавить светские пехотные курсы?
Его сын, гвардейский офицер Сергей Евгеньевич Вагин, погибнет в боях за Армавир 2 октября 1918 года.
Летом и осенью 1918 г. развернулись кровопролитные бои между красными формированиями Сорокина и Сиверса и частями Донской армии. В начале ноября во встречных сражениях потерпела сокрушительное поражение 11-я советская стрелковая дивизия, формировавшаяся с большой помпой летом 1918 г. в Нижнем Новгороде под патронажем Троцкого и Вацетиса. Большинство офицеров и красноармейцев дивизии сдалось в плен казакам (подробно об этом – в статье «Разгром Нижегородской стрелковой дивизии» настоящего сборника). В их числе Александр Немерцалов, бывший подпоручик 10-й артиллерийской (нижегородской) бригады, а после призыва в РККА – инструктор 11-й советской дивизии.

Из рядов казачьих полков и дивизий, сражавшихся на фронтах мировой войны, в белую Донскую армию пришел хорунжий Александр Гаврилов, воевавший в Калачевском отряде полковника Антонова. Его земляк, уроженец Нижнего Новгорода и сын известного чиновника городской управы поручик Николай Глазуновский, числился в Донской артиллерии. Там же служил и подпоручик Григорий Панышев, на март 1920 г. состоявший в Семилетовской батарее Сводно-партизанской дивизии.
Два бывших кадета Аракчеевского корпуса, братья Аркадий и Владимир Васильевы, воевали в Донской кавалерии, первый – командиром сотни особого назначения штаба 7-й Донской дивизии и в 1-й конной дивизии, второй – командиром второй сотни 23-го Донского казачьего полка.

Вместе с белыми войсками Юга России прошли дорогами войны подпоручик Александр Цветаев – сын настоятеля Рождественской церкви Н.И. Цветаева, военный врач Екатерина Филатова, уроженец Нижнего Новгорода подпоручик Сергей Трубецкой (взят в плен), бывший гимназист, а теперь капитан белой артиллерии Сергей Разумовский. Типичным можно считать боевой путь сына священника Александра Надеинского, также уроженца Нижегородской губернии. В офицеры произведен в 1916 г. из вольноопределяющихся (добровольцев), затем – подпоручик 6-го Кавказского мортирного дивизиона, в войсках Деникина и Врангеля – в составе прославленной Дроздовской артиллерийской бригады. Александр Петрович геройски погиб в бою осенью 1920 года, обороняя белый Крым.
К лету 1919 г. под контролем войск ВСЮР находились обширные территории, включавшие в себя Украину, Крым, Новороссию, Область Войска Донского, Северный Кавказ. Они управлялись военными и гражданскими властями. В состав гражданской администрации – особого Совещания входило и ведомство Государственной стражи, осуществлявшее функции контрразведки и госбезопасности. В рядах Государственной стражи в числе прочих нес службу бывший нижегородский полицмейстер Александр Богородский. В 1916 г. он покинул Нижний Новгород вместе с губернатором В.М. Борзенко, получившим новое назначение, и стал начальником Сочинского полицейского округа Черноморской губернии. Логично, что с началом Гражданской войны Александр Васильевич встал в ряды Белого Движения. Из других нижегородских стражей порядка, воевавших в белых рядах, назовем ротмистра Михаила Заглухинского, состоявшего в 1905 г. начальником Нижегородского охранного отделения. В 1920 г. мы видим его сначала офицером 10-го Донского казачьего полка, а перед эвакуацией казачества на остров Лемнос – начальником оперативной части Донского корпуса.
Осенний поход на Москву войск ВСЮР закончился поражением. Белые войска отступали до Новороссийска, откуда эвакуировались в Крым. Вывоз морем частей и беженцев возглавлял Александр Кутепов, а комендантом Новороссийска был в это время нижегородец Алексей Корвин-Круковский, о котором мы писали выше. Прикрывал эвакуацию 3-й Дроздовский полк.

В июне 1918 г. очаг контрреволюции возник на Волге и Урале. Так образовался Восточный фронт белой борьбы. В Поволжье при содействии восставшего против большевиков Чешско-Словацкого корпуса возникло эсеровское правительство Комитета членов Учредительного собрания (Комуч), сформировавшее Народную Армию, под знамена которой стало собираться патриотически настроенное офицерство. Членом Комуча был нижегородец Дмитрий Раков (1881–1941), уроженец села Большие Кемары Княгининского уезда. Дмитрий Федорович происходил из крестьян, окончил Учительский и Коммерческий институты, с 1902 г. принадлежал к Партии эсеров, подвергался ссылке в Вологодскую губернию. В 1917 г. избран в Учредительное собрание и после его разгона направлен ЦК партии в Поволжье для организации борьбы с большевизмом. Член Комуча и Уфимского совещания. За подрывную деятельность был арестован властями в Омске, выслан в Москву, где два года спустя сел на скамью подсудимых на процессе эсеров 1922 г. В 1937 г. находился в ссылке в Ташкенте, был арестован, приговорен к 10 г. концлагеря и расстрелян в начале войны под Орлом. В 1989 г. реабилитирован.
В рядах Народной Армии сражались Леонид Ещин, Лев Дорошинский, Авенир Ефимов, Василий Иконников и другие нижегородцы.

Видным военачальником армий Комуча был выпускник Нижегородского кадетского корпуса Сергей Люпов. Он родился в Казани и перед мировой войной некоторое время служил в Нижнем Новгороде в должности начальника штаба 10-й пехотной дивизии. В войну командовал бригадой, дивизией, корпусом, в кампанию 1914 г. был удостоен ордена Святого Георгия 4 степени. Разгоревшаяся летом 1918 г. борьба в Поволжье, по-видимому, застала генерал-лейтенанта Люпова на родине. В августе он был назначен начальником 3-й стрелковой дивизии, включавшей в себя 9-й Ставропольский, 10-й Бугурусланский, 11-й Бузулукский и 12-й Бугульминский полки. Впоследствии Сергей Николаевич командовал, поочередно, 4-й Уфимской стрелковой генерала Корнилова дивизией, Уфимским армейским корпусом и Камской войсковой группой. Эмигрировал в Харбин и, будучи в 1945 г. арестованным органами СМЕРШ, скончался в эвакогоспитале.
Операции Народной Армии проводились при поддержке Волжской боевой флотилии. В июле 1918 г. ее командиром был назначен контр-адмирал Георгий Старк, а начальником штаба – наш земляк капитан 2 ранга Николай Фомин. Он родился в 1888 году в Нижнем Новгороде, в 1908 г. окончил Морской корпус, служил лейтенантом и флаг-капитаном на Черноморском флоте. Георгиевский кавалер. Позднее возглавлял штаб Камской, а с 1921 г. – Сибирской боевых флотилий. Эмигрировал в Австралию, скончался в 1964 г. в Сиднее.
Одним из самых боеспособных соединений белого Восточного фронта была Ижевская отдельная стрелковая бригада, развернутая летом 1919 г. в дивизию. Возглавлял ее генерал В.М. Молчанов, а его начальником штаба был уроженец Нижнего Новгорода Авенир Геннадьевич Ефимов. Отец последнего – офицер 10-го Новоингерманландского полка Г.А. Ефимов, мать – Наталья Степановна, в девичестве Гусева. В 1892 г. полк был переведен из Нижнего в Калугу. Авенир Ефимов окончил Симбирский кадетский корпус и Николаевское инженерное училище, в Великую войну воевал в 16-м саперном батальоне. В Гражданскую войну вступил в Народную Армию Комуча, участвовал во взятии Казани. Во время обороны Ижевско-Воткинского района командовал стрелковым полком, затем состоял офицером штаба Уфимского корпуса, которым командовал выпускник Нижегородского кадетского корпуса генерал Люпов. В Русской Армии адмирала Колчака – начальник штаба Ижевской бригады, дивизии. Участник Златоустовской, Челябинской операций, боев на Тоболе и Ишиме. Зимой 1919 г. командовал Ижевским конным полком. Участник Великого Сибирского Ледяного похода. Позднее командовал Ижевским полком Дальневосточной армии и Ижевско-Воткинской бригадой, совершив с ней Хабаровский поход. Потом были скитания по городам Китая, воссоединение с семьей в Мексике, эмиграция в США. В Сан-Франциско Авенир Геннадьевич возглавлял Объединение Ижевцев и Воткинцев, работал над книгой воспоминаний, изданной в России в 2008 г. Скончался в 1972 г.
В составе Русской Армии А.В. Колчака воевало множество нижегородцев. Из крупных военачальников, кроме упомянутого выше С.Н. Люпова, назовем генерала Н.К. Велька – выпускника Нижегородской военной гимназии. В белых войсках Восточного фронта Николай Карлович командовал 1-й Уральской кадровой бригадой горных стрелков, затем дивизией в составе Западной армии. Участвовал в победоносном весеннем наступлении армий Колчака.
В управлении коменданта Омска служил выпускник Дворянского института поручик Алексей Ведерников.
Выходец из крестьян 20-летний Василий Веселов был определен в 13-й Уфимский стрелковый полк, затем стал юнкером Иркутского военного училища.
Прапорщик Василий Дробинин воевал в рядах Воткинской стрелковой дивизии, после поражения былых эмигрировал в Харбин.
Нижегородцев можно встретить в рядах самых разных полков Армии адмирала Колчака: прапорщика Николая Захваткина – младшим офицером 5-го Томского Сибирского стрелкового полка, Николая Зепалова – заведующим хозчастью 1-го Томского полка, Вениамина Лебедева – поручиком 9-го Иркутского полка, Василия Пахомова – поручиком 14-го Иртышского Сибирского стрелкового полка. Подполковник Александр Тепляков, питомец Аракчеевского корпуса, на 1919 г. являлся командиром роты Томской учебно-инструкторской школы.
Среди их товарищей по белой борьбе можно встретить выходцев из известных нижегородских фамилий. Старший сын нижегородского губернатора П.Ф. Унтербергера, Петр, командовал батальоном Учебно-инструкторской школы, затем Владивостокской крепостью, а на излете белой борьбы в 1922 г. состоял помощником секретаря Земского Собора. Сын макарьевского землевладельца и депутата Государственной думы полковник лейб-гвардии Преображенского полка Ипполит Хвощинский, прибыв на Восточный фронт, имел аудиенцию у Верховного Правителя Колчака и с его одобрения приступил к формированию сводно-гвардейских частей. Ипполит Владимирович был смертельно ранен в ноябре 1919 г. во время солдатского мятежа, организованного подпольной большевистской ячейкой, и был погребен на кладбище станции Барабинск близ г. Каинска Томской губернии.
Последние страницы белой борьбы за возрождение национальной России – великое отступление от Тобола и Ишима на восток, бои в Забайкалье и Приморье в рядах войск Восточной Окраины России и Земской рати – также содержат имена нижегородцев. Питомец Нижегородского кадетского корпуса полковник Георгий Беттихер воевал в Сибирском артдивизионе, участвовал в Сибирском ледяном походе, служил в Дальневосточной армии до эвакуации Приморья. Генерал Алексей Воронов, также аракчеевец и походник, осенью 1920 г. состоял начальником военных сообщений Российской Восточной Окраины.
Особо следует упомянуть двух поэтов русского зарубежья. Первый, Арсений Митропольский, более известный под псевдонимом Арсений Несмелов, стал классиком русской литературы. Его перу принадлежат замечательные стихи, воспевшие героизм и жертвенность Белого движения. Арсений Иванович Митропольский родился в Москве, в 1908 году окончил Нижегородский корпус, в мировую войну сражался в рядах 11-го гренадерского Фанагорийского полка, а в октябре 1917-го участвовал в боях с большевиками в родной Первопрестольной столице. Позднее уехал в Сибирь, вступил в Армию адмирала Колчака, был адъютантом коменданта Омска, вместе с товарищами по оружию прошел 4000 верст Ледяного похода. Его дальнейшая участь похожа на судьбу генерала Люпова: эмиграция в Харбин, арест в 1945 г. органами СМЕРШ, депортация в СССР, смерть в пересыльной тюрьме в Гродекове (Приморье).
Другой белый поэт-походник гораздо менее известен широким кругам читателей. Леонид Евсеевич Ещин (1897–1930) был сыном издателя газеты «Нижегородский листок». Учился в Московском университете, в войну прошел ускоренный курс Александровского военного училища и был зачислен младшим офицером в 185-й запасной полк. Участник Ярославского восстания, а позднее – боев в рядах Народной Армии Комуча и Западной армии А.В. Колчака. Эмигрировал в Харбин, где издал единственный свой поэтический сборник под названием «Стихи таежного похода».
Кроме внешних антибольшевистских фронтов был и внутренний, белоповстанческий. Речь идет о многочисленных восстаниях, полыхавших летом–осенью 1918 г. Примерами таких восстаний, имевших четко выраженную белую окраску, могут служить восстания в Курмыше (см. http://rys-strategia.ru/publ/1-1-0-3599), Муроме (http://rys-strategia.ru/news/2018-07-06-5598), Уренском крае (http://rys-strategia.ru/news/2018-07-06-5598). Часто такая борьба приобретала белопартизанский и порой весьма затяжной характер, о чем мы планируем рассказать в следующих наших публикациях.
Приведенный обзор, вероятно, охватывает лишь немногих нижегородцев, в основном, офицеров, сражавшихся на белых фронтах, и может служить лишь введением в тему.

Станислав Смирнов

для Русской Стратегии

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

АДМИРАЛ КОЛЧАК А.В. — ЧЕСТЬ И СЛАВА РОССИИ.

16 ноября 1874 года родился Александр Васильевич Колчак, русский военный и политический деятель, исследователь-полярник, один из руководителей Белого движения.

Родился в селе Александровское Петербургской губернии в семье генерал-майора морской артиллерии. В 1894 окончил Морской кадетский корпус, произведен в мичманы. Служил на крейсере «Рюрик» и броненосце «Петропавловск». В 1900 получил чин лейтенанта.

Увлекся полярными исследованиями (океанографией и гидрологией). В 1900–1902 участвовал в экспедиции Э.Толля к Новосибирскому архипелагу. В русско-японскую войну отличился при обороне Порт-Артура (1904), попал в плен, по возвращении в Россию был награжден орденами и золотой саблей «За храбрость». В 1906 назначен начальником отдела Морского Генерального штаба. Избран действительным членом Русского географического общества; именем Колчака назван один из остров Карского моря. В 1908 перешел на работу в Морскую академию. В 1909 издал монографию Лед Карского и Сибирского морей. В 1909–1910 командовал кораблем в составе экспедиции по исследованию Северного морского пути.

В 1910 вернулся в Морской Генеральный штаб. С 1912 служил на Балтийском флоте. В 1913 произведен в капитаны 1-го ранга. Во время Первой мировой войны, будучи начальником оперативной части штаба командующего Балтийским флотом, а затем командиром минной дивизии, организовал ряд успешных операций против германского флота. В апреле 1916 произведен в контр-адмиралы; в июне 1916 назначен командующим Черноморским флотом в чине вице-адмирала.

АДМИРАЛ КОЛЧАК А.В. - ЧЕСТЬ И СЛАВА РОССИИ. История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

После Февральской революции выразил поддержку Временному правительству. 12 марта 1917 привел Черноморский флот к присяге новой власти. Пытался сотрудничать с созданным матросами и солдатами Центральным военно-исполнительным комитетом, чтобы не допустить разрушения единоначалия и военной дисциплины на флоте. Усиление большевистской агитации и ухудшение отношений с судовыми и солдатскими комитетами вынудили его 7 июня подать в отставку.

АДМИРАЛ КОЛЧАК А.В. - ЧЕСТЬ И СЛАВА РОССИИ. История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

В августе 1917 возглавил российскую военно-морскую миссию в США. После Октябрьского переворота 1917 собирался выставить свою кандидатуру на выборах в Учредительное собрание, однако узнав о намерении большевиков заключить мир с Германией, остался за границей. В декабре 1917 был принят на британскую военную службу.

После начала Гражданской войны решил примкнуть к Добровольческой армии. Возвращаясь в Россию через Сибирь осенью 1918, остановился в Омске, где обосновалось созданное эсерами и кадетами в союзе с монархически настроенными военными Временное всероссийское правительство (Уфимская директория). 4 ноября назначен военным и морским министром в «деловом кабинете» Директории. После военного переворота 18 ноября, завершившегося роспуском Директории, провозглашен его организаторами Верховным правителем России. Под контролем Колчака оказались Сибирь, Урал и Дальний Восток. 30 апреля 1919 его власть признало Временное правительство Северной области (Н. В. Чайковский), 10 июня – вождь «Белого дела» на Северо-Западе России Н. Н. Юденич, а 12 июня – главнокомандующий Вооруженными силами Юга России А. И. Деникин. 26 мая с правительством Колчака установили дипломатические отношения страны Антанты.

Колчак как Верховный правитель обладал неограниченной властью. При нем функционировали Совет министров, рассматривавший проекты указов и законов, Совет Верховного правителя (Звездная палата), обсуждавший важнейшие вопросы внешней и внутренней политики, Государственное экономическое совещание для решения финансовых и экономических проблем, Правительствующий сенат и Департамент милиции и государственной охраны. Руководство идеологической работой было возложено на Центральный осведомительный отдел при Главном штабе и Отдел печати при канцелярии Совета Министров.

Основным лозунгом Колчака был лозунг «единой и неделимой России». Он ликвидировал автономию Башкирии; считал несвоевременным обсуждать вопрос о независимости Финляндии и автономии прибалтийских, кавказских и закаспийских территорий, относя его к компетенции будущего Учредительного собрания и Лиги наций. Колчак ориентировался на союз с Антантой и подтвердил верность внешнеполитическим, военным и финансовым обязательствам царской России. В сфере внутренней политики Колчак считал необходимым сохранить военный режим до победы над большевиками и созыва Учредительного собрания, которое должно будет определить государственное устройство России и провести необходимые реформы.

Успехи войск Колчака в ноябре-декабре 1918 (взятие Перми) и марте-апреле 1919 (взятие Уфы, Ижевска, Бугульмы) сменились, начиная с конца апреля 1919, крупными неудачами: к августу 1919 Красная Армия овладела Уралом и развернула военные действия на территории Сибири. Последняя попытка Колчака добиться перелома в войне (сентябрьское наступление под Петропавловском) была сорвана в ходе контрнаступления войск Восточного фронта в октябре-ноябре 1919. Колчаку не удалось в начале ноября создать оборонительный рубеж на Иртыше и защитить Омск. В ходе Омской операции армия Колчака была окончательно разгромлена.

АДМИРАЛ КОЛЧАК А.В. - ЧЕСТЬ И СЛАВА РОССИИ. История

© Выложено на сайте патриотических новостей РУССКАЯ ИМПЕРИЯ https://RusImperia.Org для всеобщего пользования. Мы-Русские! С нами Бог! Россия, 2018

10 ноября Колчак вместе с правительством и остатками войск бежал из своей столицы. К концу 1919 Красная Армия овладела всей Западной Сибирью. Последние колчаковские отряды были уничтожены под Красноярском в начале января 1920. Распустив 5 января свою охрану, Колчак перешел в поезд Антанты, гарантировавшей ему безопасный проезд до Владивостока; 6 января передал звание Верховного правителя А.И.Деникину. 15 января по согласованию с представителями Антанты командование Чехословацкого корпуса, стремясь обеспечить беспрепятственное продвижение своих эшелонов к Владивостоку, на ст. Иннокентьевская предало и выдало Колчака эсеро-меньшевистскому Политцентру, установившему еще в конце декабря 1919 контроль над Иркутском.

После перехода власти в городе к большевикам 21 января 1920 Колчак был передан Иркутскому военно-революционному комитету, который по негласному указанию Ленина принял решение о расстреле Колчака. Казнь состоялась 7 февраля 1920. Тело было сброшено в Ангару.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Протоиерей Александр Малых. Патриарх Тихон и Белое движение

Среди советских патриотов, да и среди духовенства, достаточно широко распространено мнение, что белые были ничем не лучше красных, что красные были даже более правы и поэтому создали «великую империю» СССР, что патриарх Тихон отказывался благословлять белых в их борьбе с большевизмом и что Церковь не должна быть ни белой, ни красной, т. к. всё это политика, а Церковь должна быть аполитичной.

В подтверждение тезиса об аполитичности приводят заявление патриарха Тихона о невмешательстве в политическую борьбу от 8 октября (25 сентября старого стиля) 1919 года и позднейшие еще более компромиссные заявления.

Патриарх Тихон, действительно, отказался благословить генерала Деникина на борьбу с красными. Но этот факт можно объяснить тем, что Добровольческая армия под возглавлением Деникина была сильно зависима от Антанты, белые вожди находились под политическим руководством февралистов, будучи сами выдвиженцами Временного правительства.

В качестве иллюстрации духовного состояния Белой армии на ее начальном этапе можно привести слова архиеп. Аверкия (Таушева): «Есть люди, до сих пор продолжающие смущаться и соблазняться тем, будто святейший патриарх Тихон не дал благословение кому-то, кто просил его благословить борьбу Белой армии против большевиков. Но ведь мы не знаем, как все это доподлинно было, при каких обстоятельствах и в какой обстановке все это происходило. А кроме того, к прискорбию нашему приходится признавать, что и в Белой армии не все было духовно благополучно. Нередки были случаи, когда белые воины, с таким подъемом певшие «Смело мы в бой пойдем за Русь Святую!» о Святой Руси по-настоящему и не помышляли и вели себя нисколько не лучше, чем самые отъявленные большевики».

Но исчерпывают ли эти факты вопрос отношения патриарха Тихона к Белому движению? Почему говоря от отказе патриарха благословить Деникина, не упоминают о свидетельствах, говорящих о благословении патриархом графа Келлера и Верховного Правителя России адмирала Колчака? Почему забывают, что при всех несовершенствах своего духовного облика Белое движение боролось за православную Россию, за Святую Русь, за Церковь, а красные стремились их уничтожить?

В защиту Белого движения приведем здесь мнение доктора исторических наук Василия Жановича Цветкова:

«…представители Белого движения были, конечно, людьми православными. Оказавшись в изгнании, в зарубежье, в послании, как тогда говорилось, они продолжали сохранять православные традиции. Но, если посмотреть на период Гражданской войны, то есть на период 1917–1922 годов, то здесь положение Русской Православной Церкви, отношение Церкви в Белому движению было не таким однозначным.

Начнем с того, что Святейший Патриарх Тихон, как известно, ни в одной из своих деклараций, ни в одном из своих заявлений официально не заявил о поддержке Белого движения. На этом основании сейчас очень часто утверждается, что Святейший Патриарх не благословил Белое движение… И отсюда наиболее активные публицисты подчас делают вывод о том, что раз Патриарх не благословил Белое движение, значит, косвенно он, наверное, сочувствовал советской власти, большевикам, которые потом как бы осуществили мессианскую задачу русского православия.

Если посмотреть на те конкретные условия, в которых находился Святейший Патриарх Тихон, мы ни в коем случае не должны забывать, где он находился в период Гражданской войны. Это было, не побоюсь этого слова, заточение, в Москве, в условиях постоянной, ежедневной, может быть, даже ежечасной слежки, которую вели за ним органы ЧК. И в таких условиях провозглашать официальное благословение даже не Белому движению, а, может быть, какому-то конкретному его лидеру, невозможно.

С другой стороны, мы знаем протоколы допросов Святейшего Патриарха, когда он, не скрывая своих симпатий, сказал, что он оказывал молитвенную поддержку Деникину, Колчаку. То есть он молился за них, может быть, с точки зрения православных ценностей это было даже гораздо важнее, чем передача формального благословения.

С другой стороны, если мы посмотрим на положение дел на территориях Белых правительств, там мы увидим, что православные приходы восстанавливаются, открываются храмы, совершаются богослужения, более того, проходят два региональных Собора: Юго-Восточный Собор и Всесибирский Собор Русской Православной Церкви, которые устанавливают временный порядок управления епархиями, контролируемыми Белыми правительствами, до того момента, пока не произойдет воссоединение со Святейшим Патриархом. Тогда те архиереи, правители, политики, военные и церковные лидеры должны будут как бы отчитаться перед Святейшим Патриархом о том, что происходило за это время на территориях, где были белые. То есть никакого раскола с Москвой, никакого отделения от нее и Святейшего Патриарха, как это иногда приходится слышать, мы здесь не видим. Наоборот, здесь как раз стремление к сохранению единства этой структуры управления.

Очень важный момент, что отношение лидеров Белого движения к Русской Православной Церкви было уже иным, чем в синодальный период до 1917 года. И здесь мы можем отметить тот факт, что Колчак официально заявил о признании всех актов и распоряжений, которые были сделаны Поместным собором Русской Православной Церкви в 1917–1918 годах. Предполагалось введение специального ведомства, которое бы не контролировало, не руководило Церковью, как это было со времен Петра Великого, а оказывало бы ей поддержку, прежде всего поддержку финансовую, и тут мы тоже можем отметить факт, что адмирал Колчак неоднократно заявлял о первенствующем характере Русской Православной Церкви по отношению ко всем другим конфессиям, существовавшим на тот момент на территории бывшей Российской империи. Оказывается материальная поддержка, обязательно восстанавливается преподавание Закона Божьего и в обязательном порядке Церковь сохраняет статус регистрации гражданских актов – то, что было исключено советской властью: рождение, крещение, венчание, отпевание – все эти обряды должны быть обязательно освящены, сохранить свой сакральный, православный смысл именно как таинств Русской Православной Церкви.

В отношении военных показательным примером может служить Белая Сибирь, где осенью 1919 года зарождается так называемое крестоносное движение, создаются дружины Святого Креста. Это очень интересный факт, который до недавнего времени трактовался подчас в публицистике как какое-то проявление мракобесия, когда православные священники чуть ли не одевают на себя пулеметные ленты, берут в руки винтовки и идут в штыковую атаку. Конечно, ничего подобного не было. Дружины Святого Креста создавались именно как дружины добровольцев, в основном состоявшие из беженцев из европейских губерний, контролировавшихся советской властью. Эти дружины Святого Креста должны были стать своего рода стержнем, вокруг которых образовались бы какие-то новые воинские формирования, основанных на духовном значении борьбы с большевизмом.

Борьба с большевизмом – это не просто борьба с захватчиками власти, как это можно понять с точки зрения права, политики, но это борьба с безбожной властью, с безбожной идеологией, это борьба с теми, кто поставил власть земных законов выше власти небесной. Конечно, такого рода движение воинских частей тоже получало поддержку со стороны Колчака.

А на Белом Юге, например, предполагалось создание легионов (термин, может быть, не очень уместный, но тем не менее) Святейшего Патриарха Тихона. То есть в честь Святейшего Патриарха предполагалось создать отдельные воинские части.

Что касается благословений, то они преподавались, и преподавались неоднократно иерархами Русской Православной Церкви, которые были на территории Белых правительств. И здесь уместно привести пример священномученика Сильвестра, архиепископа Омского и Павлодарского. Архиепископ Сильвестр (в миру Ольшевский Иустин Львович) причислен к лику святых русских мучеников Русской Православной Церкви. Он был известен как духовник адмирала Колчака. Сохранилось всего несколько писем, написанных владыкой к адмиралу, но в них сквозит забота, попечение о своем духовном сыне. Владыка пишет о том, что, возможно, стоит заботиться о военных победах, нужно думать о победах на фронте, но, с другой стороны, ни в коем случае нельзя забывать о духовном возрождении и в частности есть указание об отправке на фронт Евангелий и нательных крестов. А это было на тот момент актуально: те же самые красноармейцы, попадая в плен, ни креста, ни Евангелия при себе не имели. И, возвращая в белую армию, их надо было вернуть обратно в лоно Русской Православной Церкви. Думаю, что эти моменты очень важные.

И в завершение, наверное, имеет смысл сказать, было или нет благословение адмирала Колчака лично Святейшим Патриархом Тихоном. Мы имеем тому достаточно достоверные свидетельства, сохранившиеся у адъютанта Колчака, о том, что Колчаку была передана очень маленькая фотокопия иконы Николая, архиепископа Мир Ликийских, Чудотворца (Можайского), покровителя моряков (это тоже важно отметить), с ворот московской башни ворот Московского Кремля. Этот образ пострадал во время обстрелов боев 1917 года и тем не менее сохранилась как раз та часть иконы, где Николай Чудотворец держал в руках меч. И в письме Святейшего Патриарха Тихона было отмечено, что этим мечом духовным благословляется и адмирал Колчак на свершение своего духовного подвига борьбы за возрождение России. Эта иконка была передана очень сложным путем, прошла через линию фронта, что лишний раз подтверждает, что в условиях постоянной, тотальной слежки Святейший Патриарх Тихон, конечно, не мог официально выразить свою позицию».

Белое движение и Православие

О благословении патриархом Тихоном Верховного Правителя России и главы Белых армий адмирала Колчака свидетельствовал в своих записках личный адъютант Александра Васильевича ротмистр Владимiр Князев. Вот что он писал: (Князев В.В. Жизнь за всех и смерть за всех. США, Джорданвилль, 1971, с. 20-23):

«В первых числах января 1919 года к Верховному Правителю, адмиралу А.В. Колчаку приехал священник, посланный Святейшим Тихоном [Беллавиным], Патриархом Московским и всея Руси, с фотографией образа Св. Николая Чудотворца с Никольских ворот Московского Кремля. Так как эта фотография была очень малого размера, с ноготь пальца, она была отдана в Пермь для увеличения.

Священник был в костюме бедного крестьянина, с мешком на спине. Кроме крошечного образа, с большим риском для жизни священник пронёс через большевицкий фронт ещё письмо от Патриарха, зашитое в подкладке крестьянской свитки. Мне удалось наскоро скопировать части прекрасного благословляющего письма Патриарха Тихона Адмиралу:

«Как известно всем русским и, конечно, Вашему Высокопревосходительству, перед этим чтимым всей Россией Образом, ежегодно 6 декабря, в день Зимнего Николы, возносилось моление, которое оканчивалось общенародным пением: «Спаси, Господи, люди Твоя…» всеми молящимися на коленях. И вот 6 декабря 1917 года, после октябрьской революции, верный вере и традиции народ Москвы по окончании молебна, ставши на колени, запел: «Спаси, Господи…»

Прибывшие войска и полиция разогнали молящихся, стреляя по Образу из винтовок и орудий. Святитель на этой иконе Кремлёвской стены был изображён с крестом в левой руке и мечом в правой. Пули изуверов ложились кругом Святителя, нигде не коснувшись Угодника Божия. Снарядами же, вернее, осколками от разрывов была отбита штукатурка с левой стороны Чудотворца, что и уничтожило на Иконе почти всю левую сторону Святителя с рукой, в которой был крест.

В тот же день по распоряжению властей антихриста эта Святая Икона была завешана большим красным флагом с сатанинской эмблемой. Он был плотно прибит по нижнему и боковым краям. На стене Кремля была сделана надпись: «Смерть Вере — Опиуму Народа».

На следующий год, 6 декабря, собралось множество народу на молебен, который никем не нарушимый подходил к концу! Но, когда народ, ставши на колени, начал петь: «Спаси, Господи…» — флаг спал с Образа Чудотворца. Аура атмосферы молитвенного экстаза не поддаётся описанию! Это надо было видеть, и, кто это видел, он это помнит и чувствует сегодня. Пение, рыдание, вскрики и поднятые вверх руки, стрельба из винтовок, много раненых, были убитые… и… место было очищено. На следующее раннее утро по Благословению Моему про Образ было всенародно объявлено, что показал Господь через Его Угодника Русскому народу в Москве в 1918 году 6 декабря.

Посылаю фотографическую копию этого Чудотворного Образа как Моё Вам, Ваше Высокопревосходительство, Александр Васильевич — благословение — на борьбу с атеистической временной властью над страдающим народом Руси.
Прошу Вас, усмотрите, досточтимый Александр Васильевич, что большевикам удалось отбить левую руку Угодника с крестом, что и является собой как бы показателем временного попрания веры Православной… Но карающий меч в правой руке Чудотворца остался в помощь и Благословение Вашему Высокопревосходительству в Вашей христианской борьбе по спасению Православной Церкви и России «.

Я помню, как адмирал, прочитав письмо Патриарха, сказал:
— Я знаю, что есть меч государства, ланцет хирурга, нож бандита… А теперь я знаю, я чувствую, что самый сильный — меч духовный, который и будет непобедимой силой в Крестовом походе против чудовищного насилия!

Увеличенная фотография Святителя Николая была преподнесена адмиралу Колчаку в Перми как освященный благословляющий образ Чудотворца — Патриархом Мучеником Тихоном, при большом собрании народа освобождённого города, городских и военных властей, генералитета иностранных войск и представителей дипломатического корпуса. На задней стороне Иконы была сделана надпись следующего содержания:

«Провидением Божьим поставленный спасти и собрать опозоренную и разорённую Родину, прими от Православного града первой спасённой области дар сей — Святую Икону Благословения Патриарха Тихона. И да поможет тебе, Александр Васильевич, Всевышний Господь и Его Угодник Николай достигнуть до сердца России Москвы.
В день посещения Перми 19/6 февраля 1919 г.»»

Патриарх Тихон передавал свое благословение не одному только адмиралу Колчаку, но и графу Келлеру, который был, пожалуй, одним из наиболее последовательных монархистов в то время. Он не изменил ни Царю, ни данной ему присяге, отказавшись присягать Временному правительству, за что был уволен из армии. Впоследствии он принял приглашение генерала Деникина сформировать Северную группу Добровольческих войск в районе Пскова и Витебска. И именно перед этим генерал Келлер получил благословение патриарха Тихона. Как пишет Михаил Викторович Назаров, «факт этот был обнародован десятилетия спустя Е.Н. Безак, женой Ф.Н.Безака, тогда назначенного Келлером председателем Совета обороны при главнокомандующем» (https://rusidea.org/25122104).

Е.Н. Безак писала: «Патриарх Тихон прислал тогда (в конце 1918 года) через еп. Нестора Камчатского графу Келлеру (рыцарю чести и преданности Государю) шейную иконочку Державной Богоматери и просфору – когда он должен был возглавить Северную Армию…»
(Еще раз о Державной иконе Божией Матери // Православная Русь. Джорданвилль, 1967. № 8. С. 9.)

«Патриаршие дары были доставлены в Киев владыкой Нестором Камчатским. В своем обращении к военным соратникам Федор Келлер говорил: «Настала пора, когда я вновь зову вас за собою. Вспомните и прочтите молитву перед боем – ту молитву, которую мы читали перед славными нашими победами, осените себя крестным знамением и с Божией помощью вперед за Веру, за Царя и за неделимую нашу родину Россию». Символикой Северной армии Келлер утверждает в качестве нарукавного знака белый восьмиконечный православный крест» (https://rusidea.org/25122104)

О благословении, данном патриархом Тихоном, Верховному Правителю России адмиралу Колчаку, писалось в газете Омска, печаталось как о контрреволюции в советской прессе и, наконец, упоминалось среди других обвинений во время следствия, которое было заведено на патриарха большевицкой ВЧК. Однако ни тогда, ни во время обвинения патриарх не опроверг этого своего деяния. Вот как об этом свидетельствует чекистский «Доклад об основаниях и причинах содержания Патриарха Тихона под домашним арестом», сделанный в январе 1920 года:

«Поэтому ВЧК, возобновив работу, обратило внимание на один эпизод, находящийся в тесной связи с вышеизложенным – на появление известия в белогвардейской зарубежной (тогда в Омске) газете о том, что Патриарх Тихон через Епископа Камчатского Нестора послал одобрительное приветствие Колчаку и благословение его победам [здесь а далее подчеркнуто в оригинале]. Известие сенсационное, перепечатанное «РОСТОЙ» во всех газетах и получившее широкое распространение, естественно вывало сенсацию, особенно в связи и после появления в свет последнего послания Тихона с призывом к духовенству о невмешательстве его в политическую жизнь и междоусобицу. Казалось бы, что Патриарх, учитывая момент и его значение, с гневом выступит против возводимого на него обвинения и окончательно раз навсегда покончит со своими прежними посланиями. Но три недели спустя, вызванный Чрезвычайной Комиссией в связи с полученными последней новыми данными Тихон остался на прежней своей позиции. – Патриарх в ожидании побед Деникина, уже захвативших Орел и подступавших к Туле не считал для себя удобным делать какие бы то ни было опровержения. Приглашенный в Чрезвычайную Комиссию к т. Лацису для объяснений, Патриарх вынужден был дать ответы по следующим вопросам:

1) почему он прочтя известие «Роста», следовательно, официально распространяемое известие и требующее поэтому естественно опровержения или хотя бы объяснения, также официального, ни одним словом не обмолвился по этому поводу и, точно вкушая плоды победоносного в то время шествия Деникинских войск, оставил таким образом в силе среди масс известие о посылке к Колчаку Нестора, а следовательно, и уверенность в сочувствии ему Патриарха, а с ним и всего православного духовенства, контрреволюции, возглавляемой Колчаком и Деникиным.

Патриарх объяснил, что он не считал нужным делать опровержения по явной несообразности обвинений, к нему предъявленных, ибо он Нестора к Колчаку не посылал, и этот Епископ уехал из Москвы после собора в ту пору, когда еще о Колчаке и не было помина, но что он, Патриарх, еще и потому стеснялся посылать опровержения, что на опыте убедился, что опровержения его, как и остального духовенства не печатаются, а если иногда и помещаются, то с неприятными для духовенства комментариями»
(Следственное дело патриарха Тихона. Сборник документов по материалам Центрального архива ФСБ РФ. М.: Памятники исторической мысли, 2000, с. 94-95).

Патриарх, действительно, к Колчаку еп. Нестора не посылал. Последний был отправлен им к графу Келлеру в Киев, а к Верховному Правителю России ездил с патриаршим посланием безвестный священник, как об этом пишет адъютант Колчака ротмистр Князев. Таким образом св. патриарх Тихон так и не опроверг факта благословения им сначала графа Келлера, а затем адмирала Колчака.

Правда, во время допроса 23 января 1923 года патриарх заявил:

«Во время гражданской войны 1917-1919 г.г. я никакой практической поддержки белым армиям, генералу Деникину и адм. Колчаку не оказывал. В виду моих настроений в то время я лишь оказывал Деникину и Колчаку моральную поддержку, не доходившую, однако, до дачи им благословения» (Следственное дело патриарха Тихона. Сборник документов по материалам Центрального архива ФСБ РФ. М.: Памятники исторической мысли, 2000, с. 198).

Данное признание следует, очевидно, рассматривать, как сделанное под давлением, а поэтому ему не следует доверять. В противном случае, мы должны верить и другим заявлениям патриарха, сделанным также под давлением, о том, что гонений в Советской России на веру нет, что Церковь пользуется полной свободой и т. п.

Патриарх Тихон – надо это признать – не был патриархом Ермогеном, он, бывало, поддавался влиянию враждебного внешнего окружения. Но свои, скажем так, компромиссные заявления он не делал политикой Церкви, не заставлял других повторять подобное, в отличие от митр. Сергия (Страгородского). Поэтому, помня его мужественные обличения богоборцев в 1917-1918 годах, мы чтим патриарха Тихона как исповедника и молимся ему вместе со святыми новомучениками, чтобы на трудном пути к Царству Небесному нам не свернуть на широкую дорогу греха и апостасии.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия

Белые генералы 

Многие белые генералы Гражданской войны были прославленными героями Первой мировой: Л.Г. Корнилов командовал дивизией, в начале 1915 г. сумел прорваться за Карпатских хребет, затем попал в плен, из которого сумел бежать; А.И. Деникин командовал 4-й стрелковой бригадой, за успехи прозванной «железной»; А.В. Колчак отличился как начальник Минной дивизии на Балтийском флоте, затем командовал Черноморским флотом.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

Сергей Владимирович Волков : Белое Движение и Императорский Дом

Настоящая статья имеет целью осветить позицию Белого движения по отношению к легитимизму и взаимоотношения возглавителей основного ядра русской военной эмиграции с Российским Императорским Домом. Это представляет некоторый интерес в т.ч. и потому, что в последнее время получили широкое распространение весьма извращенные представления на этот счет. Кроме того, в связи с активным обсуждением в 1990–е годы вопросов престолонаследия, в условиях роста общественных симпатий к Белому движению проявилась тенденция, опираясь на авторитет последнего, противопоставить его легитимизму вплоть до утверждений, что права «кирилловичей» на престол изначально отвергались наиболее достойной частью эмиграции и не более значили в общественном мнении, чем претензии всяких иных лиц. Поэтому хотелось бы обратить внимание хотя бы на основной аспект этой проблемы — что именно стояло за позицией белого военного руководства и что это значило в смысле признания или непризнания принципа легитимизма. Под Белым движением понимается совокупность антибольшевистских сил, сражавшихся на всех фронтах и на завершающем этапе борьбы воплощавшееся Русской Армией ген. Врангеля, а с 1.09.1924 г. — созданным на ее основе Русским Обще-Воинским Союзом (РОВС) и его руководителями.

Как хорошо известно, в годы гражданской войны Белое движение не выдвигало монархического лозунга, и с точки зрения интересов его борьбы против большевизма это было по ряду причин совершенно правильно. Прежде всего, не следует забывать о той степени дискредитации монархической идеи и «старого режима» вообще, которая реально имела место после февраля и в течение ближайших к нему лет. И без того «старый режим» был пугалом, которым большевики успешно пользовались. В этом приходилось отдавать себе отчет и руководителям монархического движения в эмиграции. Кроме того, в начале борьбы, когда император находился в заточении провозглашение монархического лозунга спровоцировало бы немедленную расправу с ним, а после его гибели лозунг терял смысл, ибо не может быть монархии без претендента. Вопрос же о претенденте был долго неясен, ибо недоказанность смерти великого князя Михаила Александровича не позволяла заявить о своих правах и великому князю Кириллу Владимировичу.

Главное же состояло в том, что пока речь шла о реальной борьбе с большевиками и оставалась надежда на успех (а она была, поражение Белого движение не было фатальным), важно было привлечь все антибольшевистские силы, ради чего приходилось мириться даже с проявлениями казачьего сепаратизма и существованием лимитрофных государств в Прибалтике и на Кавказе. Действуя на окраинах страны при отсутствии военной промышленности и запасов оружия и снаряжения (все это полностью осталось в руках большевиков), белые армии в огромной степени зависели от помощи союзников, чьи правительства под давлением внутренних сил относились к возможности выдвижения лозунга восстановления монархии крайне отрицательно.

Широко распространенный миф о монархических настроениях крестьянства, которым долгие годы тешили себя в эмиграции многие монархисты и на базе которого возводились едва ли не все построения целого ряда монархических группировок (прежде всего движения «народной монархии» И.Л. Солоневича и его последователей), оставался всего лишь мифом. Как ни парадоксально, «монархические настроения» (как общая тенденция тяготения к временам дореволюционной России) стали проявляться с конца 20–х годов, после «великого перелома» коллективизации, «раскулачивания», голода и т.д., но никак не ранее. Результаты выборов в Учредительное Собрание однозначно свидетельствуют о практически безраздельном эсеровском влиянии в деревне. Именно на это обстоятельство (а не на мифические монархические симпатии, об отсутствии которых современники хорошо знали) и были вынуждены ориентироваться белые вожди, боясь оттолкнуть крестьянство. Чисто крестьянских восстаний было великое множество, но ни одно сколько-нибудь заметное движение не происходило под монархическим лозунгом. Даже Тамбовское, Западносибирское и Кронштадтское восстания шли под совсем иными.

Непредрешенческая позиция, хотя и была теоретически ущербна, в этих условиях представлялась единственно возможной. Наиболее очевидным доказательством правильности непредрешенческого лозунга было то, что белые армии с монархическим знаменем все-таки были (Южная и Астраханская), однако по изложенным выше причинам уже к осени 1918 г. потерпели полный крах, хотя и оперировали в великорусских крестьянских районах Воронежской и Саратовской губерний.

Однако невыдвижение открыто монархического лозунга не отменяет того факта, что практически все руководители и абсолютное большинство наиболее дееспособных участников борьбы — прежде всего офицеры, на самопожертвовании которых только и держалось Белое движение, — были монархистами. Белое движение вобрало в себя чрезвычайно широкий идейно-политический спектр противников большевизма, объединив самые разные силы — от последовательных монархистов до революционных в прошлом партий эсеров, народных социалистов и эсдеков-меньшевиков. Но настроения и идеология массы рядовых участников движения и особенно его ударной силы — офицерства вовсе не были пропорциональны настроениям политиков. П.Н. Милюков полагал, что среди собравшегося на юге офицерства не менее 80% были монархистами, другие считали это преувеличением{1}, но того факта, что большинство офицеров было настроено монархически и в целом дух белых армий был умеренно-монархическим, никто тогда не отрицал.

Тем более это было очевидно для самих руководителей Белого движения. Как отмечал А.И. Деникин, «Собственно офицерство политикой и классовой борьбой интересовалось мало. В основной массе своей оно являлось элементом чисто служилым, типичным «интеллигентным пролетариатом». Но, связанное с прошлым русской истории крепкими военными традициями и представляя по природе своей элемент охранительный, оно легче поддавалось влиянию правых кругов и своего сохранившего авторитет также правого по преимуществу старшего командного состава. Немалую роль в этом сыграло и отношение к офицерству социалистических и либеральных кругов в наиболее трагические для офицеров дни — 1917 года и особенно корниловского выступления». Непредрешенчество в этих условиях было данью как традиционным представлениям о неучастии армии в политических спорах, так и конкретным обстоятельствам и настроениям в стране. В одном из писем ген. Алексеев совершенно искренне определял свое убеждение в этом отношении и довольно верно офицерские настроения: «Руководящие деятели армии сознают, что нормальным ходом событий Россия должна подойти к восстановлению монархии, конечно, с теми поправками, кои необходимы для облегчения гигантской работы по управлению для одного лица. Как показал продолжительный опыт пережитых событий, никакая другая форма правления не может обеспечить целость, единство, величие государства, объединить в одно целое разные народы, населяющие его территорию. Так думают почти все офицерские элементы, входящие в состав Добровольческой армии, ревниво следящие за тем, чтобы руководители не уклонялись от этого основного принципа»{2}.

Кроме того, уже за годы войны произошло огромное «поправение», и лозунг непредрешенчества все более понимался не столько как альтернатива монархическому, сколько как замена республиканскому, который в условиях того времени (названных выше) пришлось бы провозглашать, если бы требовалось «определиться». Нет ни малейшего сомнения, что в случае победы над большевиками реальная власть оказалась бы в руках именно этого офицерства, и монархия в той или иной форме была бы восстановлена. Так что если поставить вопрос, что несло России Белое движение в смысле государственного строя, то ответ можно вполне дать словами Деникина: «Конституционную монархию, возможно, наподобие английской». Это обстоятельство стало со временем вполне очевидно как большевикам, так и эсерам, которые в конце-концов перешли в оппозицию Колчаку и на сторону красных.

Тем не менее, в годы войны никакого отдельного монархического движения вне Белого движения не существовало («профессиональные монархисты» в лице «Союза русского народа» и т.п. организаций в ходе событий 1917 г. и после них обнаружили свою полную несостоятельность, несерьезность и неспособность), оно было частью Белого движения (остатки отдельных «монархических» армий также влились в Добровольческую армию Деникина). С еще большей определенностью монархические настроения проявились в эмиграции, где связь офицеров — носителей монархической традиции с массой военнослужащих, вместе работавших на стройках и шахтах, стала еще теснее. И когда в эмиграции монархическое движение открыто заявило о своем существовании как особая политическая сила, руководство Белого движения (т.е. практически Армии) должно было определить к нему свое отношение.

Поскольку сутью и смыслом существования Белого движения была борьба с установившейся в России коммунистической властью, его позиция по любому вопросу всегда исходила из интересов этой борьбы, и всякое явление рассматривалось прежде всего с точки зрения, как оно может повлиять на перспективы этой борьбы. Возглавленная в первые годы эмиграции Главнокомандующим ген. Врангелем, она сводилась к тому, чтобы ликвидировать коммунистический режим в России, без свержения которого были бессмысленны любые разговоры о будущем России, и тем более монархии. Поэтому Белому движению органически было присуще стремление обеспечить как можно более широкую коалицию антибольшевистских сил. Отсюда его непредрешенчество, отсюда же и продолжение этой линии в эмиграции, выражавшейся в том, чтобы не отталкивать даже часть сторонников, прежде всего военных, определенным принятием монархического лозунга. Объективно такая позиция была абсолютно правильной — по крайней мере до того момента, пока сохранялась хоть малейшая надежда на продолжение вооруженной борьбы (т.е. до начала 30–х годов).

Как писал Врангель П.Н. Краснову: «Вы не можете сомневаться в том, что по убеждениям своим я являюсь монархистом и что столь же монархично и большинство Русской Армии. Но в императорской России понятие «монархизм» отождествлялось с понятием «родины». Революция разорвала эти два исторических неразрывных понятия, и в настоящее время понятие о «монархизме» связано не с понятием о «родине», а с принадлежностью к определенной политической партии. (Т.е. констатировалось, что после революции монархизм перестал быть общепринятым и превратился в знамя только некоторой группы лиц.) Нужна длительная работа, чтобы в народном сознании оба эти понятия вновь слились воедино. Пока этот неизбежный процесс не совершиться… пока оба эти понятия не станут вновь однородными, пока понятие «монархизма» не выйдет из узких рамок политической партии, Армия будет жить только идеей Родины, считая, что ее восстановление является реальной первоочередной задачей»{3}. Потом и Н.Е. Марков (25.01.1925 в №134 Еженедельник ВМС) пришел к пониманию этого: «Все истинные монархисты должны весь свой разум, всю свою волю, всю действенность и силы свои направить прежде всего на свержение злобных поработителей русского народа, затем на убеждение народа в необходимости и благотворности для России полновластной монархии и наконец на всенародное призвание законного Царя из Дома Романовых», т.е. задачи ставились именно в той последовательности, о которой говорил Врангель.

Организационно и идейно монархическое движение в эмиграции впервые осмелилось заявить о себе только в мае-июне 1922 г. на Рейхенгалльском съезде (да и то упоминание о «законном Государе из Дома Романовых» было по тем временам большой смелостью), однако переговоры избранного на нем Высшего Монархического Совета во главе с Н.Е. Марковым с членами династии оказались безрезультатными. Великий князь Николай Николаевич наотрез отказался возглавить монархическое движение. В том же году и Земский Собор во Владивостоке, созванный ген. Дитерихсом, провозгласил задачу воссоздания монархии, но без упоминания о том, кто должен занять престол.
В дальнейшем с заявлением о своих правах великого князя Кирилла Владимировича и нежеланием ВМС признать их в монархическом движении обозначился глубокий раскол. При этом ВМС, не называя имени «законного Государя», предъявил претензии на подчинение ему армии, и когда таковые были отвергнуты, начал интриговать против Главнокомандующего. Однако позиция последнего была вполне логичной: монархизм армии, с одной стороны, не мог быть «беспредметным», с другой стороны, она не могла принимать участия в дебатах о праве на престол того или иного лица: высшей целью ее существования было сохранения себя для борьбы, т.е. сохранения как армии, связанной железной дисциплиной и не могущей быть ареной партийных распрей, хотя бы и монархических. (Этого иммунитета против партийных притязаний правых групп были лишены, впрочем, офицеры, не принимавшие участия в войне или воевавшие на других фронтах и в эмиграции находившиеся вне армии).

Опасность для армии представляло и отсутствие единства в монархическом движении, принятие монархического лозунга грозило расколоть армию по «внутримонархическому» признаку: как ни парадоксально, армия, приняв единый монархический лозунг, грозила расколоться пополам (это в миниатюре произошло после манифеста Кирилла Владимировича об объявлении себя Императором — Белградский Союз Участников Великой Войны, принявший лозунг «За Веру, Царя и Отечество», раскололся почти надвое). В этих условиях Врангель вынужден был отдать приказ от 8.09.1923 г. №82 категорически запрещавший всем офицерам, находящимся в составе армии (а равно членам офицерских союзов, каковые все включались в состав армии) состоять в каких бы то ни было политических партиях. Объяснял Главнокомандующий это так: «Ставя долгом своим собрать и сохранить Русскую Армию на чужой земле, я не могу допустить участия ее в политической борьбе. Воин не может быть членом политической партии, хотя бы исповедующей те же верования, что и он. И офицер старой Императорской Армии не мог состоять членом монархической партии, так же, как не мог быть членом любой другой…Значит ли это, что каждый из нас не может иметь своих политических убеждений?… Конечно, нет. Мы, старые офицеры, мы, служившие при русском Императоре в дни славы и мощи России, мы, пережившие ее позор и унижение, мы не можем не быть монархистами. И воспитывая будущее поколение русских воинов… мы можем лишь радоваться, что они мыслят так же, как и мы»{4}. И этот приказ был принят к исполнение всеми воинскими организациями и союзами, за исключением расколовшегося СУВВ.

Позиция ВМС была, конечно, более чем зыбкой, достаточно сказать, что ВМС, пытаясь прибрать к рукам армию и развернувший кампанию против противившегося этому Врангеля, выступая против Владимира Кирилловича, ориентировался на великого князя Николая Николаевича, тогда как, во-первых, сам последний знаменем ВМС себя делать отнюдь не желал, а во-вторых, между ним и Главнокомандующим были самые теплые отношения.

Значило ли это однако, что Главнокомандующий и всецело преданные ему армия и военные круги сомневались в законности прав великого князя Кирилла или склонны были предпочесть им другого кандидата на престол? Для такого утверждения не обнаруживается абсолютно никаких оснований. Это было предметом борьбы внутри самого монархического лагеря, спором между различными монархическими «партиями», это ВМС противился открытому признанию этих прав, но не Армия, руководство которой как раз и стремилось избежать раскола такого рода. Невозможно привести ни одного заявления, из которого бы явствовало, что Армия не признавала законность прав великого князя Кирилла, или что она рассматривала как более предпочтительную или хотя бы равноценную какую-либо иную кандидатуру на престол.

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

Законность против террора. Военно-полевая юстиция в Белом Крыму в 1918-1920 гг.

Наиболее мифологизированным эпизодом истории Крыма в ХХ столетии являются репрессии, которые в годы Гражданской войны проводились на его территории антибольшевистскими силами. Литература, посвященная этой теме обширна. Особенно много было написано в советский период. Описывая «белый террор», авторы следовали идеологической конъюнктуре, сводя воедино многократно растиражированные, выдернутые из общего контекста цитаты из воспоминаний, и более-менее подтвержденные факты, с одной стороны, и откровенно сомнительные источники, с другой. Кроме того, советские исследователи и мемуаристы шли по пути расширительного толкования, относя к проявлениям «белых» репрессий любые акции антибольшевистских сил. Так, в числе жертв «российской контрреволюции» оказывались убитые крымско-татарскими националистами в ходе восстания на Южном берегу Крыма весной 1918 г., а также расстрелянные германскими оккупационными властями.

Излишне говорить, что такой подход открывал широкий простор для манипуляций и политических спекуляций, чем большевики и их последователи не преминули воспользоваться. И сегодня существует заметное число публикаций, посвященных теме антибольшевистских репрессий, воспроизводящих обветшалые советские пропагандистские штампы. Подменяя собой реальную исследовательскую работу, подобные тексты служат примером фальсификации истории и могут быть приняты во внимание лишь с множеством оговорок.

Действительно, в годы Гражданской войны насилие не было исключительной монополией красных. Преследование политических противников, взятие заложников и бессудные расправы в той или иной мере практиковали все участники конфликта. Но акты террора, совершаемые антибольшевистскими силами, были преимущественно эксцессами военного времени, вызванными взаимным ожесточением, и часто носили ответный характер. Так, наиболее серьезные вспышки насилия со стороны белых проявлялись в ходе борьбы с партизанами и при подавлении восстаний. При этом массовый террор не был официально провозглашенной политикой. Чрезмерные проявления жестокости не поощрялись командованием и осуждались гражданскими структурами власти, а также общественностью.

В основе большевистской идеологии лежала концепция «классовой борьбы», которая, являлась, по сути, ничем иным, как противопоставлением одной части народа — другой. Или, если угодно, доктриной гражданской войны. Придя к власти в результате государственного переворота, руководители компартии не только не отрицали необходимость широкого применения насилия как метода построения «нового общества», но всячески развивали его теоретическую основу. Человека могли репрессировать не за конкретные преступления или оппозиционные взгляды, но и за принадлежность к определенным социальным слоям.

«Белая» идейная установка была принципиально иной. Сопротивление большевизму стало реакцией на вооруженный захват власти организацией политических экстремистов, которая не являлась законным правительством. Борьба с большевизмом допускалась не только с морально-нравственной точки зрения, но и должна было стать долгом каждого российского гражданина в соответствии с законодательством, действующим на момент Октябрьского переворота. В политических программах антибольшевистских режимов провозглашались идеи восстановления законности и правопорядка. На территориях, которые контролировались белыми, действовало законодательство Российской империи. А в политической жизни даже в условиях военного времени сохранялись начала парламентаризма, идейного плюрализма и уважения к частной собственности.

Разница в идейных установках предполагала и принципиально иные принципы проведения репрессивной политики. «Белые» правительства не ставили во главу угла истребление и дискриминацию целых общественных групп. Речь шла именно о наказании носителей идей революционного экстремизма. Большевики и другие участники Гражданской войны на стороне красных назывались «виновными в насильственном посягательстве на изменение существующего государственного строя». Также им инкриминировались преступные деяния общеуголовного характера. То, что со стороны большевиков считалось «классовой борьбой» и «советским строительством», белыми властями характеризовалось как государственные и общеуголовные преступления. Большевизм при этом считался преступной идеологией.

Все вышеизложенное иллюстрирует деятельность специальных органов Белого движения, осуществляющих правосудие и поддержание порядка в тылу, которые функционировали на территории Крымского полуострова.

Части Добровольческой армии впервые появились в Крыму в конце ноября 1918 г. Силы добровольцев были весьма малочисленны, поэтому белое командование не могло эффективно противостоять мощному большевистскому подполью, которое действовало во всех крупных городах региона. Несмотря на это, местными властями и военной администрацией предпринимались попытки наведения порядка в тылу, которые позволили достичь определенных успехов.

28 ноября 1918 г. при штабе командующего войсками Добровольческой армии в Крыму было создано Особое отделение (контр­разведка). Территориальные пункты были сформированы в городах Крыма в декабре 1918 — январе 1919 г. В январе при штабе Крымско-Азовской армии была организована судебно-следственная комиссия «в целях более успешной борьбы с большевизмом»[1].

7 февраля 1919 г. Совет министров Крымского Краевого правительства принял постановление «об образовании Особого совещания для борьбы с большевистским влиянием на массы». В состав Особого совещания входили: министры внут­ренних дел, юстиции, начальник штаба Добровольческой армии и их заместители. Деятельность Особого совещания осуществлялась под председательством Министра внутренних дел, или его заместителя. Задачей учрежденного органа было «рассмотрение действия лиц, изобли­чаемых в содействии большевикам с целью захвата последними власти, или принимавших непосредственное участие в захвате и осуществлении власти большевиками, за исключением тех из них, дела о которых направлены в судебном порядке». Особое совещание наделялось правом «высылать из пре­делов территории, на которой действует власть крымского пра­вительства», лиц, которые признавались «угрожающими общественной безопасности или успеху борьбы с большевиками». В случае невозможности по каким-либо основаниям применить высылку в от­ношении вышеуказанных лиц, Особое совещание было вправе заключить их под стражу на срок до шести месяцев, по истечении которого принимало решение сделать распоряжение или об осво­бождении, или о продлении заключения на новый срок[2].

Этим же постановлением были определены полномочия органов расследования (стражи, милиции и контрразведывательного отделения при штабе Добрармии), которые осуществляли свою деятельность, «руководствуясь существующими законами». Чинам контрразведывательного отделения предоставлялось право производить обыски, выемки и предварительные аресты «совместно с чинами стражи или милиции, с соблюдением правил устава уголовного судопроизводства», причем разрешение на производство указан­ных действий выдавалось «Министром внутренних дел или лицом, им уполномоченным, на основании единогласного постановления товарища Министра внутренних дел, или лица, им уполномочен­ного, и ген.-квартирмейстера, или лица, им уполномоченного» [3].

2 марта 1919 г. Совет министров Крымского краевого прави­тельства принял постановление об изъятии из гражданской подсудности и передаче в военный ок­ружной суд, для осуждения по законам военного времени, всех дел о нападении на чинов Добровольческой армии, умышленной порчи пу­тей сообщения и военного имущества, а также убийствах, кроме убийства в запальчивости и раздражении, грабеже, разбое, — дел, предусмотренных статьями 100, 101, 102, 108 (ч.1), 126, 129, 131, Уголовного уложения. В случае если виновный застигнут на месте преступления, дело передавалось военно-полевому суду[4].

Принятые жесткие меры были закономерным ответом на террористическую деятельность большевистских подпольных организаций и краснопартизанских отрядов, которые проводили диверсии, совершали убийства представителей гражданской и военной администрации (не считаясь при этом с потерями среди мирных жителей), возбуждали население к неповиновению и массовым беспорядкам. Как следствие, подпольщики и партизаны стали основной категорией, на которую было направлено острие репрессивной политики Крымского краевого и других антибольшевистских правительств, которые существовали на территории Крыма в годы Гражданской войны.

Несмотря на многочисленные проблемы и сложности, начальный период пребывания полуострова в зоне ответственности Добровольческой армии, в борьбе с большевистским подпольем ее спецслужбы добились определенных успехов. Так, в начале 1919 г. белой контрразведке удалось предотвратить вооруженное выступление в Симферополе. Были арестованы секретарь горкома РКП (б) Я. Тевлин, член комитета компартии Д.Самотин, приняты меры к розыску других видных подпольщиков, а также к выявлению связанных с большевиками офицеров авиапарка. Кроме того, симферопольские контрразведчики выявили действовавший в районе города отряд численностью в 400 человек, имевший на вооружении до 2000 винтовок, до 100 пулеметов, а также склады боеприпасов и 16 орудий[5]. В марте 1919 г. севастопольская контр­разведка арестовала по подозрению в принадлежности к стачечному комитету несколько человек, но из них только двое имели отношение к подполью[6].

Весной 1919 г. военная обстановка сложилась не в пользу белых. В апреле-мае Крым, за исключением Керченского полуострова, вновь стал советским. Период «второго большевизма» продлился недолго – всего 75 дней. В июне 1919 г. силы Добровольческой армии возвратили полуостров под свой контроль.

Практически сразу были отданы приказы штаба Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) о выявлении лиц, служивших советской власти, и привлечении их к уголовной ответственности, направляя их в контрразведку и следственные комиссии[7]. После завершения следствия дело передавалось в военно-полевой суд, где судьбы обвиняемых решали несколько офицеров.

Характеризуя деятельность этого органа чрезвычайной юстиции, советские авторы изображали ее исключительно в мрачных тонах. Создавалось впечатление, что военно-полевые суды пренебрегали элементарными процессуальными нормами, выносили исключительно смертные приговоры, а осужденные были сплошь безвинными жертвами. Как и другие, это утверждение также нуждается в существенных коррективах.

Действительно, реалии Гражданской войны с ее взаимным ожесточением, политическая нестабильность, расстройство государственного аппарата на территориях, которые контролировали белые армии, способствовали многочисленным злоупотреблениям со стороны военной администрации. В то же время ошибочно утверждать, что репрессивные органы ВСЮР полностью пренебрегали законностью.

Проанализировав приговоры военно-полевых судов, хранящиеся в фондах Архива города Севастополя (ГКУ АГС), можно сделать вывод о том, что, несмотря на чрезвычайный характер, при рассмотрении дел совершались необходимые процессуальные действия: опрос свидетелей, изучение вещественных доказательств, определение степени вины подсудимых. Приговоры выносились на основании норм дореволюционного российского законодательства: Уголовного Уложения, Воинского устава о наказаниях, и были адекватны общественной опасности совершенных противоправных деяний. При этом смертная казнь не была единственной мерой наказания, применяемой военно-полевыми судами.

Так, 4 сентября 1919 г. военно-полевой суд Евпатории в судебном заседании при закрытых дверях, в составе председателя полковника Головченко, членов: поручика Стеблюка, подпоручиков Корне и Валова и прапорщика Мяташ рассмотрел уголовное дело жителя Евпатории, Николая Соломко (он же Ермолаев) и Александра Прилепы, преданных суду приказом начальника гарнизона Евпатории 3-го сего сентября 1919 г. Подсудимые обвинялись в том, что поступили на службу в ЧК во время пребывания Крыма под властью большевиков. Прилепа был комендантом Особого Отдела, Соломко — сотрудником военно-контрольного пункта Секретно-Оперативного Отдела Евпаторийской ЧК. В этом качестве обвиняемые производили обыски, реквизиции и аресты среди населения. Кроме того, Соломко «в числе других шестнадцати человек, составлявших летучий отряд, принимал участие в расстрелах и казнях, обреченных большевиками на смерть неизвестных лиц в Евпатории в период с 15 по 25 января 1918 г. и в ночь на 1-е марта того же года». Совместно с Варварой Немич[8] «и другими неизвестными лицами» в марте 1918 г. принимал участие в расстреле на 11 участке на Пересыпи. 14 января 1918 г. Соломко совместно с вооруженными матросами похитил вещи, принадлежащие жителю Евпатории Черноголовому. В тот же день возле Сак Соломко собственноручно штыком ранил в грудь солдата Крымского Конного полка Абдул Кирима и участвовал в убийстве неизвестного татарина.

Заслушав показания подсудимых и свидетелей, изучив материалы дела, суд приговорил Соломко к смертной казни через расстрел, а изъятые у него золотые часы обратил в доход казны. Прилепа «за благоприятствование властям Советской республики» и будучи признан виновным «во враждебных против Добровольческой армии действиях» лишен всех прав состояния и подвергнут ссылке на каторжные работы, сроком на двадцать лет». 5 сентября 1919 г. приговор утвердил начальник гарнизона и комендант Евпатории, генерал-майор Ларионов[9].

При вынесении приговоров также принимались во внимание ходатайства общественности. Так, бывший председатель Симферопольского ревкома, убежденная большевичка Евгения Багатурьянц («Лаура»), арестованная в конце июля 1919 г., и обвинявшаяся в организации репрессий и реквизиций, была оправдана именно благодаря многочисленным выступлениям в ее защиту представителей местной интеллигенции. Несмотря на то что оправдательный приговор не был утвержден высшей инстанцией, это позволило «Лауре» скрыться и выйти из подполья только после возвращения советской власти осенью 1920 г.[10]

В целом советские источники признавали, что период с лета 1919 г. по ноябрь 1920 г. для крымских большевиков был «особенно сложным и тяжелым»[11]. Эвакуированные из Севастополя в конце июня органы советской власти не успели организовать подпольные структуры. Лишь в августе 1919 г. на подпольной конференции был создан Севастопольский горком РКП (б), взявший на себя функции обкома и наметивший план борьбы с белыми[12]. Силы большевиков на данном этапе были крайне разобщены, и результаты их деятельности были достаточно скромными. Органы контрразведки успешно разоблачают левоэкстремистские заговоры, выявляют и репрессируют функционеров компартии, и других враждебно настроенных лиц. Уже на 1 сентября 1919 г. в севастопольской тюрьме числилось 138 политических заключенных, а на 1 октября – 193. В декабре 1919 г. в докладе ЦК РКП (б) крымские большевики писали, что, по данным севастопольской контрразведки, 736 жителям Севастополя было предъявлено обвинение в «активном большевизме»[13]. Лишь осенью 1919 г., после того как обстановка на фронте вновь стала складываться не в пользу Добровольческой армии, советское подполье резко активизировалось. В ответ на это белые власти усиливают преследования.

Так, в период с 22 декабря 1919 г. по 13 января 1920 г. в Севастополе Особым отделением Морского управления по обвинению в связях с большевистским подпольем арестовано 18 матросов, которые несли службу на линкоре «Георгий Победоносец», эскадренных миноносцах «Пылкий», «Капитан Сакен» и других кораблях Черноморского флота[14].

В ночь на 21 января 1920 г. белой контрразведкой захвачен севастопольский подпольный комитет большевиков. Найдено оружие, оборудованная типография с набором, набранная прокламация «к офицерству», взрывчатые вещества, протокол заседания, печать и оружие. Комитет был захвачен в клубе строительных рабочих и располагал конспиративной квартирой в доме № 17 по 2-й Цыганской улице. При комитете было три секции: военная, подрывная, контрразведывательная. Подрывная секция имела задачей взорвать все мосты вокруг Севастополя, военные корабли и другие объекты. Контрразведывательная секция составляла списки лиц, работающих в учреждениях Добровольческой армии. После завершения следствия 9 арестованных членов подполья были преданы военно-полевому суду и приговорены к смертной казни. Приговор приведен в исполнение в ночь на 24 января[15].

Эту успешную операцию контрразведки большевики объявили «чудовищным преступлением», и призвали трудящихся вступать в боевые дружины, дабы совершить отмщение[16].

Еще один удар по севастопольскому подполью был нанесен в марте 1920 г. 10 (23) марта газета «Юг» сообщала, что военно-морской суд приговорил к смертной казни матросов Александра Беганова, Ивана Горобца, Василия Маспанова и рабочего токаря Михаила Пасько, обвинявшихся во вступлении в ком­мунистическую ячейку, похищении и насильственном захва­те оружия береговых морских частей, склонении матросов флота на сторону советской власти и установлении связи с севастопольским комитетом партии. Приговор был немедленно приведен в исполнение[17].

В феврале 1920 г. разгромлена большевистская подпольная организация в Феодосии. Подпольщики, имевшие боль­шие связи в частях гарнизона, рассчитывали, захватив город, установить по Арабатской стрелке связь с советскими войсками в районе Геническа и открыть им путь в Крым. Но в разгар подготовки восстания заговорщиков арестовала контрразведка. После допросов с пристрастием схваченные коммунисты во главе с видным революционером Иваном Назукиным были расстреляны[18].

18 марта 1920 г. в Севастополе на Корабельной стороне арестованы члены оперативного штаба ревкома и боевой подпольной организации, готовившие восстание в городе. При задержании большевики оказали вооруженное сопротивление. 22 марта военно-полевой суд приговорил троих арестованных к смертной казни, двух – к десяти годам каторги, пятерых оправдал. Приговор вызвал протесты общественности, ввиду чего комендант крепости Турбин передал дело для пересмотра в военно-морской суд. Окончательно судьбу арестованных решил командующий Крымского корпуса Яков Слащев, который приказал их доставить в свою ставку в Джанкой, где принял решение о расстреле нескольких осужденных[19].

В марте 1920 г. на посту Главнокомандующего Деникина сменил генерал Петр Врангель, считавший одной из главнейших причин поражений Добровольческой армии отсутствие в ней «твердого правового уклада и чувства законности»[20]. Под его руководством был проведен комплекс мероприятий по реорганизации контрразведывательных учреждений и органов военной юстиции. В июне 1920 г. сформирован Особый отдел при Штабе Главнокомандующего. Его возглавил бывший директор Департамента полиции сенатор Евгений Климович. Его заместителем стал видный российский криминалист, бывший начальник Московской сыскной полиции, позднее руководивший всем уголовным сыском Российской империи, Аркадий Кошко[21].

Привлечение профессионалов сыскного дела к борьбе с большевистским подпольем повысило эффективность контрразведки, которая и до того была чрезвычайно высокой. Так, в период с апреля по июнь 1920 г. были разгромлены подпольные организации в Севастополе, Симферополе, Феодосии, Ялте и Керчи. 20 апреля морская контрразведка арестовала на Се­верной стороне 21 человека по делу подпольного подрывного отря­да, 17 мая — матросов подводной лодки «Утка», имевших план угнать лодку в Советскую Россию, 27 мая — группу В. Цыган­кова. 2 июня разгромлен подпольный горком РКП(б) во главе с В. Голубевым (П.Храмцовым). Последний серьезный удар по севастопольскому подполью был нанесен 8 июня, когда морской контрразведкой была арестована груп­па Г. Мишко.

Несмотря на то, что отдельные группы подпольщиков и далее продолжали осуществлять свою деятельность, разгромленное в Севастополе подполье так и не смогло оправить­ся. Возрожденные после арестов в апреле — мае 1920 г. подпольные организации в Ялте, Симферополе и Феодосии были разгромлены вновь контрразведывательными органами в июле — августе. В начале сентября Керченский морской контрразведывательный пункт предот­вратил угон канонерской лодки «Грозный», арестовав почти всю ко­манду лодки и несколько матросов линкора «Ростислав»[22].

После завершения следствия дела арестованных передавались в военно-полевой суд. Как и в предыдущие месяцы, приговоры, которые в этот период выносились подпольщикам и другим антигосударственным элементам, были жестокими, но соразмерны степени общественной опасности совершенных преступных деяний.

Так, 22 апреля 1920 г. военно-полевой суд при штабе Добровольческого корпуса в составе: полковника Литвиненко, штабс-капитана Жданова, поручиков Мольского и Жданова, подпоручика Рейцера, рассмотрел дело Амета Мамутова Оглу (он же Рифатов), Асан Изет Оглу, Сеит Амет Баталова, Мухамеджанова Урманова, Хамзы Сеима Сакаева, Асана Ксеина Сакаева, Мурата Решита Асанова, Сеит Ислама Авалова, Абдулы Мустафы Баледжиева, вольноопределяющегося Николая Ярко-Аптекмана, стражника Ислям Умарова и Евгении Жигаревой, признал их виновными в том, что с начала 1920 г. в Симферополе «они составили между собою сообщество, носившее название Мусульманского Областного Бюро при Крымском Областном Комитете Российской Коммунистической Партии (б), имевшее своей целью, путем вооруженного восстания против властей и войск вооруженных сил Юга России, изменение установленного на территории полуострова Государственного строя и способствование советским войскам в их враждебных против вооруженных сил Юга России действиях, для чего имели в своем распоряжении пулеметы и др. оружие и вооруженные отряды»[23]. Кроме того, Баледжиев признан виновным в убийстве поручика Каспаревича. Согласно приговору, Ислям Умеров лишен всех прав состояния и сослан на бессрочную каторгу; Сеит Амет Баталов, Сеит Ислам Авалов, Ярко-Аптекман – лишены всех прав состояния и сосланы на каторжные работы сроком на 8 лет; Урманов и Сакаев оправданы. Остальные приговорены к смертной казни через расстрел. Приговор утвердил командир корпуса генерал Александр Кутепов[24].

На следующий день, 23 апреля 1920 г., тот же военно-полевой суд рассмотрел дело вольноопределяющегося Зиновия Воловича (он же Зиновьев), Александра Азорского, Ивана Ананьева, Боруха Горелика (он же Кацман), Фани Шполянской, Шлемы Ципенюка, Давида Зака, Тамары Годлович, Моисея Глизерина, Раисы Орловой, Григория Старосельского, Давида Долинера, и солдатах 7-го запасного полка Леонида Александрова и Ильи Тишлера, признал виновными:

— Воловича в том, что он состоял членом компартии, вошел в подпольную организацию и в качестве начальника штаба боевой дружины союза коммунистической молодежи, организовал и руководил боевыми пятерками, хранил оружие.

9 апреля 1920 г. в местности под названием «Собачья балка» Волович принял участие в собрании членов партии, где был арестован контрразведкой. При задержании подпольщики оказали вооруженные сопротивление. Ранее, в конце февраля 1920 г., Волович и его люди совершили налет на 1-й участок Симферопольской городской стражи, обезоружили чинов последней и освободили арестованных.

— Азорского и Ананьева в том, что они также состояли в компартии и оказали вооруженное сопротивление при аресте;

— Горелика в том, что он состоял членом компартии, входил в состав ее Симферопольского городского, а затем и Крымского областного комитета, руководил контрразведкой подполья, вел большевистскую агитацию и приобретал оружие для вооружения боевиков;

— Шполянскую в том, что она состояла в союзе коммунистической молодежи и была связной между Симферопольским и Крымским комитетами РКП (б). В начале апреля Шполянская передала Ципенюку для печати в типографии и последующего распространения воззвание к солдатам и молодому офицерству, с призывом уничтожать командный состав и переходить на сторону Красной армии. Шполянская также была арестована в ходе собрания членов партии в «Собачьей балке», и оказала вооруженное сопротивление.

— Ципенюка, Зака, Иодловича, Глизерина, Старосельского и Долинера в том, что они состояли в союзе коммунистической молодежи, были связными между различными подпольными партийными органами, и принимали участие в печатании и распространении прокламаций.

— Александрова и Тишлера в том, что они отпечатали вышеуказанное воззвание к солдатам и молодому офицерству в количестве 500 экземпляров.

Приговор: Воловича, Азорского, Ананьева, Горелика, Шполянскую, Александрова, Тишлера, Старосельского — к лишению всех прав состояния и смертной казни. Долинера, Зака и Глизерина – к лишению всех прав состояния и каторжным работам без срока. Иодлович – к лишению всех прав состояния и 6 годам каторги. Орлова признана невиновной. Утвердив приговор, Кутепов заменил Заку как несовершеннолетнему бессрочную каторгу 12 годами[25].

20 мая 1920 г. Кутепов подписал приказ о предании военно-полевому суду очередной группы советских подпольщиков в количестве 17 человек, виновных в подготовке террористических актов на железнодорожном транспорте, укрывательстве члена Симферопольского городского комитета компартии, и подготовке к восстанию. По итогам рассмотрения дела суд признал 15 фигурантов дела виновными и приговорил к смертной казни[26].

14 июня 1920 г. военно-полевой суд в Керчи в составе председателя генерал-майора Михайлова, членов: полковников Рудова и Аблова, войскового старшины Чувашина и подпоручика Трушевского в закрытом судебном заседании дело гражданина Литвы Рудольфа Вольдемаро Шмидта, местных мещан Ильи и Клавдии Громозда, 31 г., французского поданного Луи Генриха, именующего себя Рок-де-Спурго, мещанина Курска Иван Смирнова, подпоручика Федора Корнилова, мещанина Евпатории Хасика Яковлянца, крестьянина Старосельского уезда Курской губернии Алексея Гайду­кова, прапорщика Александра Орлова, мичмана Андрея Бакала, мещанки Керчи Софьи Магун и крестьянина Курской губернии Никифора Костромицы.

Они обвинялись в том, что в 1919 — в начале 1920 г. «в сообществе с др., скрывшимися и не обнаруженными лицами организовали, с целью насильственного посягательства на изменение государст­венного порядка, на территории, подчиненной верховной власти главнокомандующего вооруженными силами на Юге России, Керченский комитет коммунистической партии большевиков, имевший в своем распоряжении средства для взрыва и склад оружия, собирали в пользу большевиков сведения о состоянии вооруженных сил на Юге России, распространяли прокламации, призывая население к восстанию и войска к переходу на сторо­ну большевиков, и рассылали состоятельным лицам угрожающие письма с требованием денег на организацию». Изучив материалы дела, суд постановил:

Шмидта, И.Громозда, Рок-де-Спурго, Смирнова,Корнилова, «за участие в сообществе для учинения тяжкого преступления», и за «способствование советским властям, заключавшееся в склонении к переходу на сторону большевиков и шпионаж», кроме того, «Шмидта, Громозда — в вооруженном сопротивлении чинам, последствием коего было убийство ими корнета Жужменко, и в сокрытии убийства, учиненного членами пятерки, де-Спурго, Смирнова и Корнилова за разбой и убийство в военное иремя, а Корнилова, кроме того, и за покушение на грабеж», по лишении прав состояния, а Корнилова – и воинского звания, подвергнуть смертной казни через повешение.

Яковлянца, Магун, 45 л., «за участие в сообществе для учинения тяжкого преступления», подвергнуть каторге: Яковлянца на 2 года и 8 месяцев, Магун на 4 года. Подсудимого Алексея Гайдукова, за недонесение о содеянном преступлении подвергнуть кратковременному аресту в течение 3 месяцев.

К. Громозду, Орлова, Бакал, Костромицкого и Гайдукова «по обвине­нию в сообществе для учинения тяжкого преступления», кроме того, «Гайдукова и Шмидта в разбое, а Гайдукова и в укрыва­тельстве», а подсудимых: Лидию Леонову, Льва Сокольского, Си­му Маркевку, Бориса Маркевку и Юлия Элькина в недонесении, считать по суду оправданными.

Ве­щественные доказательства: переписку согласно описи оставить при деле, деньги в общей сумме 56.361 руб., серебря­ные часы, серебряный портсигар, серебряные портмоне цвета зо­лота, 1 брошь и 2 медальона, бритву и перочинный нож, взятые при обыске квартиры Корнилова, и передать в судебную часть при начальнике гарнизона для выдачи наследникам Корнилова, бутылочку с надписью «яд», старые погоны мичмана, печать и штамп коммунистической партии (большевиков) уничтожить.

Утвердив приговор, белое командование проявило милосердие, и заменило де-Спурго и Смирнову смертную казнь бессрочной каторгой[27].

Дифференцированный подход в назначении наказания проявился и в приговоре севастопольского военно-полевого суда от 25 июня 1920 г. по делу группы Цыганкова, члены которой распространяли большевистские прокламации, вели подрывную работу среди военнослужащих, имели тесные связи с красными партизанами и передавали им оружие. Так, 8 обвиняемых суд приговорил к смертной казни через расстрел, 2 – к лишению всех особых прав и ссылке на каторжные работы сроком на 20 и 15 лет, 1 – к заключению в тюрьму сроком на 2 месяца, 1 – к заключению в исправительный дом сроком на 1 год и 6 месяцев. Четверо подсудимых были оправданы[28].

В ночь с 17 на 18 июля 1920 г. Ялтинским контрольным разведывательным пунктом задержаны члены коммунистической подпольной ячейки: 16-летний Яков Бронштейн по кличке «Красный», дочь местного мирового судьи 2 участка Наля Максимова и Ольга Череватенко, работавшая санитаркой в городской больнице. В тот же день контрразведкой арестованы пришедший на явку помощник начальника штаба партизанского отряда Максим Любич и еще 18 человек. В ходе расследования было установлено, что члены подполья с февраля 1920 г. печатали листовки и прокламации, вели большевистскую агитацию, организовали забастовку швейников, добывали оружие и готовили вооруженное восстание в городе. После завершения следствия 14 подпольщиков были преданы военно-полевому суду. В заседании, которое проходило 26 и 27 августа 1920 г., суд приговорил 7 обвиняемых (включая Бронштейна и Максимову) к смертной казни. Позже при утверждении приговора Максимовой заменили смертную казнь 15 годами каторги. Остальные осужденные 28 августа 1920 г. были казнены в балке Чукурлар[29].

Оперативные разработки и аресты подпольщиков с последующим преданием их военно-полевому суду продолжались все лето и осень 1920 г. В октябре 1920 г. силами контрразведки предотвращено покушение на Врангеля. В момент прибытия поезда Главнокомандующего на станцию Симферополь злоумышленники вывели из строя входные стрелки на железнодорожном пути. Действуя по «горячим следам», контрразведка арестовала 11 членов подпольной организации. В конце октября органы безопасности, ликвидировав ряд подпольных ячеек в технических частях Русской армии, предотвратили го­товящееся вооруженное выступление[30].
Таким образом, деятельность репрессивных органов белых правительств, существовавших на территории Крыма в годы Гражданской войны, в основном была направлена на обеспечение безопасности тыла и ликвидации террористических группировок. Суровые приговоры, выносимые военно-полевыми судами, в целом соответствовали степени общественной опасности преступлений, в совершении которых обвинялись функционеры компартии, подпольщики и партизаны. Наказание при этом назначалось исходя из конкретных обстоятельств дела, меры вины подсудимого. Особую эффективность органы контрразведки и военной юстиции продемонстрировали в период правления генерала Врангеля, когда благодаря проведенным реформам качество работы спецслужб заметно повысилось. Большевистскому подполью был нанесен огромный урон. В результате в первые месяцы после окончательного установления советской власти в Крыму победителям оказалось практически не на кого опереться.
Дмитрий Соколов

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

 

БЕЛЫЙ РЫЦАРЬ. Генерал Петр Николаевич Врангель. В водовороте смуты

Врангель принадлежал к числу тех политических деятелей,  для которых борьба – естественная стихия.
И, чем непреодолимее было препятствие, тем охотнее, радостнее он на него шел. В нем был «боевой восторг», то, что делало его военным от головы до пяток, до малейшего нерва в мизинце. Н.Н. Чебышев

С нами тот, кто сердцем русский!
П.Н. Врангель

С приходом к власти большевиков, которых совсем недавно торжественно встречало Временное правительство, прекрасно зная о подрывной их работе в армии в интересах Германии, в Петербурге началось нечто невообразимое. Солдаты, матросы, бесчисленное количество уголовников занялось «экспроприацией» имущества «буржуев». Грабеж был узаконен новой властью. Деревня перестала поставлять продовольствие, не получая за него ничего взамен, и в городах начался голод. Счета в банках были аннулированы, квартиры подвергались уплотнению (подчас хозяев просто выгоняли на улицу). Чтобы избежать уплотнения, приходилась давать взятки комиссарам. Платить, впрочем, приходилось всем, кто только имел оружие, чтобы им грозить. Начинала приходить в действие машина государственного террора, который разовьется вскоре в такие масштабы, каких не знал мир за всю историю. Убийство уже стало нормой вещей, к смерти начинали привыкать. Жители столицы были поглощено единственной заботой: поиском пропитания. Паек был ничтожен, и выдавали его не всем, у «мешочников» покупать запрещалось под угрозой расстрела, а не покупать было невозможно. «Буржуи» продавали вещи, и их скупали новые хозяева жизни, пролетарии и революционные матросы, опьяневшие от вседозволенности. Зверства, имевшие место в те дни, совершали зачастую не по злобе даже, а развлечения ради, со скуки, шутя. А граждане смотрели на грабежи уже с пониманием: не проживешь теперь иначе-то…
Николай Егорович Врангель вспоминал: «…неоднократно и от иностранцев, и от русских приходится слышать вопрос: «Как могло многомиллионное население подпасть под иго ничтожного меньшинства, даже не меньшинства, а горсти негодяев?» Можно ответить кратко: благодаря равнодушию большинства и темноте остальных».
Все, что происходило в то время в Петрограде, барон пережил на собственном опыте. Он распродал картины и предметы искусства, собираемые в течении почти всей жизни. Любопытно, что о качестве вещей покупатели судили по цене. Если дешево, значит, плохо. Какой-то крестьянин-мешочник купил зеркало высотой в пять аршин.
— Ну что, — спросил его Николай Егорович, когда он вновь принес картофель, — благополучно довезли домой?
— Довезти я довез, да в хату не взошло. Пришлось поставить под навес…
По улицам столицы бродили шатающиеся от слабости люди, дети с блуждающими, остекленевшими глазами…
Осенью 18-го, после убийства Урицкого террор принял ужасающие размеры. Каждую ночь арестовывали «буржуев» и офицеров, увозили в Кронштадт, где расстреливали или топили, а зачастую подвергали страшным пыткам: кололи глаза, сдирали кожу, закапывали живыми. Некоторые солдаты отказывались убивать: «Довольно – насытились!» Другие лишь входили во вкус…
Прислуга барона уехала в деревню, и Николай Егорович с женой вынуждены были сами топить печи, ставить самовар, стоять в бесконечных «хвостах»…
Наконец, возникла угроза ареста барона. Комиссары требовали провианта от золотопромышленного общества, которое вкупе с банками сами же большевики уже национализировали. На попытку объяснить, что денег обществу взять неоткуда, был получен ответ:
— Финансируйтесь сами. Первая жалоба на саботаж против республики – расстрел.
Жалобы получались ежедневно. Медлить было нельзя, и Николай Егорович решился на побег. Из Петербурга эвакуировали раненых и больных немцев, и поездная прислуга согласилась взять барона «зайцем». Баронесса Мария Дмитриевна уехать с мужем отказалась, надеясь перебраться в Крым к сыну. Побег был рискован: поезд патрулировали комиссары, которые вполне могли арестовать беспаспортного пассажира. Лишь в Пскове, занятом немцами, можно было почувствовать себя в безопасности. Там немецкое посольство обещало дать беженцу пропуск через границу.
На вокзале миновать кордон красноармейцев помог сотрудник Красного Креста. В Гатчине, где комиссары производили осмотр поезда и проверяли документы, Николай Егорович успешно притворился умирающим, и проверяющие не тронули его. А, вот, в Торошине, на последнем пропускном пункте, барон оказался на волоске от гибели…
Солдаты вошли в вагон, когда Николай Егорович собирался завтракать. Умирающим прикинуться было уже поздно. На ближайшей станции барона высадили и повели куда-то. Положение спас санитар. О чем-то переговорив с немецким офицером и комиссаром, он указал на Врангеля:
— Вот этот самый.
— Стой! – скомандовал комиссар.
— Снять очки! – по-немецки крикнул офицер барону. – Вы правы – он! – обратился он к санитару. – Впрочем, я его и без этого по одному росту сейчас же узнал. Ты! Брось притворяться! Ты Карл Мюллер, осужденный за подлог и бежавший из нашей псковской тюрьмы. Господин комиссар! Я его беру как нашего бежавшего арестанта.
Комиссар согласился…
Уже в вагоне, когда поезд тронулся ко Пскову, офицер обратился к Николаю Егоровичу:
— Вы барон Врангель?
— Да.
— У вас есть свидетельство от Балтийской комиссии в Петрограде?
— Есть.
— Вам его придется предъявить в Пскове для получения права на следование дальше. Вещи ваши вам сейчас принесут.
Проводив мужа, Мария Дмитриевна переехала в маленькую квартирку старой приятельницы. В Крым выехать не удалось: вначале отказали в выдаче паспорта, а затем закрыли границы… Письма к сыну, видимо, не доходили, и баронесса оказалась в своеобразном плену. Из Ревеля пришло письмо мужа, в котором тот сообщал, что и оттуда пришлось бежать ему из-за угрозы прихода большевиков. Николай Егорович обещал, что вскоре приедет некий человек, которому нужно довериться. Однако, человек так и не приехал, и писем больше не приходило.
Петербург вымирал от голода. Скончалась от истощения квартирная хозяйка Марии Дмитриевны, взятую было прислугу она отпустила из сострадания к чахнувшей день ото дня женщине. Баронесса устроилась на работу нештатной служащей в Музей Александра Третьего, позже – в Аничков дворец под именем девицы Врангель. «И вот начались мои мытарства, — вспоминала Мария Дмитриевна. – В 7 часов утра бежала в чайную за кипятком. Напившись ржаного кофе без сахара, конечно, и без молока, с кусочком ужасного черного хлеба, мчалась на службу, в стужу и непогоду, в разных башмаках, без чулок, ноги обматывала тряпкой (…). Питалась я в общественной столовой с рабочими, курьерами, метельщиками, ела темную бурду с нечищеной гнилой картофелью, сухую, как камень, воблу или селедку, иногда табачного вида чечевицу или прежуткую бурду, хлеба 1 фунт в день, ужасного, из опилок, высевок, дуранды и только 15 процентов ржаной муки…» В столовую приходили синие от холода и голода женщины и дети в лохмотьях, с мертвеющими глазами. Дети смотрели в рот и шептали немеющими губами: «Тетенька, тетенька, оставьте ложечку!» — и вылизывали дочиста оставленные тарелки, вырывая их друг у друга…
Марии Дмитриевне пришлось таскать самой дрова, выливать помои, нести повинность – дежурить по ночам у дома. В одну из ночей в квартире баронессы прошел обыск. Все, что оставалось приличного из вещей, экспроприировали. Квартиру, между тем, уплотнили. В ней поселись два еврея, еврейка, бывшая горничная одой из знакомых Марии Дмитриевны, и красноармеец. Горничная, прежде получавшая от баронессы на чай, теперь демонстрировала ей свое презрение. Вся веселая компания разместилась в лучших комнатах, а баронессе досталась самая крохотная. Евреи топили у себя дважды в день, на столе у них не переводились жареные гуси и баранина, от запаха коих Марии Дмитриевне делалось дурно. Все «общество» третировало ее. Однажды, когда от мороза лопнули водопроводные трубы, пришлось ходить за водой в соседний дом. Еврей принес для еврейки, красноармеец – для горничной, Марии Дмитриевне пришлось идти самой. Когда, изнемогшая, едва удерживая слезы, она пришла с ведром в квартиру, вся компания, пировавшая за столом, покатилась со смеху, а горничная крикнула:
— Что, бывшая барынька, тяжеленько? Ничего, потрудитесь, много на нашей шее-то понаездились!
Стоял 1920-й год. Город запестрел плакатами: «Все на Врангеля!», карикатурами и угрозами в адрес белого главкома. Мария Дмитриевна под именем вдовы архитектора Воронелли перебралась в общежитие. Вскоре к ней явилась девица-финка, с письмом от эмигрировавшей знакомой баронессы, которая писала: «Ваш муж жив. Буду счастлива видеть вас у себя, умоляю, воспользуйтесь случаем, доверьтесь подателю записки полнее. О подробностях не беспокойтесь, все устроено».
Бежать предстояло через Финский залив, ночью, на маленькой рыбацкой лодке контрабандистов. Мария Дмитриевна приходила в ужас от мысли, что она, мать Главнокомандующего Белой Армии, может попасть в руки большевиков в такой компании. К смерти она была готова, но бросить тень на имя сына — никогда. Погода выдалась штормовая, мачта была сломана, плыли много часов. Баронесса вымокла насквозь и, оказавшись на берегу, некоторое время не могла шевельнуться. Финны приняли беженку с распростертыми объятьями. Так кончился плен Марии Дмитриевны Врангель.
Многим повезло меньше. В 1917-м году население Петербурга составляло 2440000 человек, в 1920 – всего 705000… Массовый террор, голод и эпидемии опустошили город. Среди погибших оказалась большая часть родственников Врангелей: невестка Марии Дмитриевны, Ш. Врангель, племянница М. Вогак, М.Н. Аничкова, А.П. Арапова, дочь Н.Н. Пушкиной, княгиня Голицина, барон Притвиц; генерал Пантелеев с женой умерли от голода и болезней, отравились всей семьей бароны Нолькен, расстреляны полковники Арапов и Аничков, сыновья адмирала Чихачева и племянники Николая Егоровича: князь Ширвинский-Шахматов, Скалон, Бибиков, Врангели, — старуха-тетка живой была закопана в землю… И это далеко не полный список. Выжить удалось лишь немногим…
Однажды, еще в Петербурге, Николай Егорович встретил слугу своего знакомого, скончавшегося в Москве, и спросил:
— Что случилось с твоим барином?
— Ничего особенного. Только расстреляли.
Полностью была уничтожена семья покойного брата Николая Егоровича, Михаила. Сыновья – расстреляны, жена – умерла от истощения. Особенно страшна была участь Г.М. Врангеля. Его убили в собственной доме, над трупом долго глумились: раздели донага, топтали ногами, выкололи глаза, швыряли по комнатам, плевали… Затем потребовали привести малолетних детей. Их у извергов вымолил староста… Жена убитого с детьми и няней перебралась в Петербург, однако, там в какой-то переделке потеряла их и вынуждена была уехать из России одна. Семь лет детей растила няня, выдавая их за своих, а, когда узнала, что за границей живут другие Врангели, переправила воспитанников к ним. В Литве они воссоединились с матерью и перебрались в Брюссель, где им помог устроиться П.Н. Врангель…
Надо сказать, что сам Петр Николаевич чудом избежал расправы во время массовых расстрелов офицеров в Ялте.
Захватившие в Севастополе власть большевики, развернули настоящую охоту за представителями прежних властей. Однажды Врангель услышал, как садовник оскорбляет его жену, и, схватив его за шиворот, вышвырнул вон. Тот тотчас донес, куда следует, и в ту же ночь в дом ворвались красные матросы и под дулом револьвера вытащили барона прямо из постели. Садовник убеждал расстрелять генерала, как врага трудового народа.
Врангеля и его шурина связали и посадили в автомобиль. Когда он уже трогался, выбежала супруга Петра Николаевича и, вцепившись в дверцу, потребовала, чтобы взяли и ее. Генерал умолял жену остаться, но она была непреклонна. Это, вообще, была отличительная черта Ольги Михайловны: во всем и всегда следовать за мужем, никогда не вмешиваясь при этом в его дела. В Мировую Войну она была сестрой милосердия. В Гражданскую — в этом же качестве сопровождала мужа. Однако, позже от работы в полевом лазарете пришлось отказаться. В одну из ночей на лазарет напали красные. Большинство медсестер имели с собой ампулы с ядом, чтобы принять его в случае необходимости и тем самым избежать пыток и насилия. По счастью, сам Врангель со своим штабом был недалеко и, узнав о нападении, тотчас поспешил на выручку. Произошел краткий бой, во время которого Петр Николаевич отыскал жену и по-французски, чтобы не поняли казаки, дал понять, что у него и без того хватает дел, чтобы еще волноваться о жене. Речь мужа на французском среди творящегося кругом показалась Ольге Михайловне комической, и она рассмеялась. Взбешенный Врангель ускакал. Тем не менее, после этого случая баронесса больше в лазарете не работала.
Тогда, в Ялте, Ольга Михайловна решила, во что бы то ни стало, ехать с мужем: погибать – так вместе. «Пусть едет, тем хуже для нее!» — решили матросы.
Вот, что пишет об этом страшном эпизоде сын Врангеля, Алексей Петрович: «Их привезли в гавань, наводненную жаждущими расправы толпами. Автомобиль подъехал к стоящему у причала кораблю. Когда они вышли, их глазам предстало ужасное зрелище: вокруг лежали расчлененные тела. Опьяненная видом крови толпа матросов и оборванцев вопила: «Кровопийцы! В воду их!» Некоторых, как выяснилось, столкнули в воду с волнолома, привязав к ногам груз…»
— Здесь ты мне помочь не можешь, — убеждал Врангель жену. – А там ты можешь найти свидетелей и привести их, чтобы удостоверили мое неучастие в борьбе, — и, протянув ей часы, добавил: — Возьми это с собой, спрячь. Ты знаешь, как я ими дорожу, а здесь их могут отобрать…
Ольга Михайловна решилась, но вернулась через несколько минут, увидев, как толпа четвертовала офицера.
— Я поняла, — сказала она, — все кончено. Я остаюсь с тобой.
Узники, среди которых оказались представители самых разных слоев населения, были размещены в погруженном во мрак здании таможни. Врангель страдал от сердечных спазмов, вызванных старой контузией, не долеченной в свое время. Шурину он говорил:
— Когда они поведут нас на расстрел, мы не будем вести себя как бараны, которых гонят на убой; постараемся отнять винтовку у одного из них и будем отстреливаться, пока не погибнем сами. По крайней мере, умрем сражаясь!
Между тем, теща Врангеля собрала делегацию соседей, чтобы с их помощью попытаться освободить родных. По счастью, ее прачка имела близкие отношения с матросом, председателем революционного трибунала. Решительная женщина направилась к нему и потребовала освободить арестованных, угрожая в противном случае положить конец его отношениям с прачкой.
Прошли сутки, и, наконец, в тюрьму пришел упомянутый матрос и еще несколько человек.
— За что вас арестовали? – обратился он к Врангелю.
— Видно, за то, что я русский генерал, другой вины за собой не знаю.
— Почему же вы не носите мундир, в котором красовались вчера? – матрос повернулся к баронессе: — А вас за что?
— Я не арестована, я здесь по собственной воле.
— Тогда почему же вы здесь?
— Я люблю своего мужа и хочу остаться с ним до конца.
— Не каждый день встречаются такие женщины! Вы обязаны своей жизнью вашей жене – вы свободны! – театрально объявил матрос.
Узников, впрочем, продержали до утра. Ночью большинство арестованных были расстреляны. Их тела сбрасывали в воду, и позже, после занятия Крыма немцами, трупы были обнаружены, стоящими на дне из-за привязанных к ногам грузов. «Лесом трупов» назвала это Н.П. Базилевская, дочь Врангеля, интервью одной из российских газет.
Последующие дни супруги Врангели скрывались в горах у татар, враждебно относящихся к красным.
Вскоре в город вошли немцы, и Врангель отбыл на Украину, которая так же была оккупирована. В Киеве тогда было образовано гетманство, а гетманом стал бывший сослуживец и давний знакомец Врангеля, генерал Скоропадский. Хорошо зная все положительные и отрицательные его качества, Петр Николаевич сомневался, что Скоропадский сможет справиться с выпавшей на его долю непомерно трудной задачей, между тем, Киев стал единственным крепким островком среди всеобщей анархии. «Он мог бы, вероятно, явиться первой точкой приложения созидательных сил страны, и в этом мне хотелось убедиться» — вспоминал Врангель.
В Киеве разыгрывалась карта самостийности «щирой Украины», что Врангелю не понравилось сразу. Скоропадский предложил старому другу занять пост своего начальника штаба. Однако, Петр Николаевич отказался:
— Не будучи ничем связанным с Украиной, совершенно не зная местных условий, я для должности начальника штаба не гожусь.
Но Скоропадский все-таки продолжал надеяться на согласие барона помочь ему. На очередное предложение Врангель ответил:
— Я думаю, что мог бы быть наиболее полезен в качестве военачальника, хотя бы при создании крупной конницы. К сожалению, насколько я успел ознакомиться с делом, я сильно сомневаюсь, чтобы немцы дали тебе эту возможность. Но это другой вопрос. Я готов взять любую посильную работу, быть хотя бы околоточным, если это может быть полезным России. Я знаю, что в твоем положении истинные намерения приходится, может быть, скрывать; но не скрою от тебя, что многое из того, что делается здесь, мне непонятно и меня смущает. Веришь ли ты сам в возможность создать самостоятельную Украину, или мыслишь ты Украину лишь как первый слог слова «Россия»?
— Украина имеет все данные для образования самостоятельного и независимого государства. Стремление к самостийности давно живет в украинском народе, много лет подпитывала его Австрия и достигла в том значительных результатов! Между прочим, земли Австрии есть исконно славянские земли. Объединение их с украинскими и образование независимой Украины, пожалуй, моя главная жизненная задача! Для меня еще большой вопрос, куда мне ориентироваться: на Восток или на Запад…
После этого разговора Врангель окончательно убедился, что в Киеве дела для него нет, и решил отправиться в Минскую губернию, чтобы проверить свое тамошнее имение.
Между тем, в Киев съезжались офицеры со всей России. Среди них много было знакомых Врангеля. Чудовищную историю поведал генералу брат бывшего офицера его полка, сотника Велесова. Попав в руки большевиков, последний был жестоко изувечен: перебиты руки и ноги, содрана кожа с черепа… Чудом он остался жив, но лишился руки и передвигался лишь с помощью костылей. Врангель немедля отправился навестить сотника. Вместе с Ольгой Михайловной они устроили Велесова в лучший госпиталь под попечительство отличного хирурга, профессора Дитерихса. Позже, когда Врангель будет бить большевиков на Кубани, Велесов разыщет его, чтобы получить благословение барона, прежде чем жениться на медсестре, с которой познакомился в госпитале…
Встретил Петр Николаевич и генерала Одинцова, столь постыдно поведшего себя в корниловские дни, а теперь перешедшего на сторону красных.
— Здравствуй, я бесконечно рад тебя видеть. А мне говорили, что ты погиб! – как ни в чем не бывало, заговорил предатель.
— Очень благодарен за твои заботы, — сухо отозвался барон, не подавая гостю руки. – У меня их касательно тебя не было. Я знал из газет, что ты не только жив, но и делаешь блестящую карьеру…
— Я вправе, как всякий человек, требовать, чтобы мне дали оправдаться! – перебил Одинцов. – Мне все равно, что обо мне говорят все, но я хочу, чтобы те, кого я уважаю и люблю, знали истину. Гораздо легче пожертвовать жизнью, чем честью, но и на эту жертву я готов ради любви к Родине.
— И в чем же эта жертва? – блеснул стальными глазами Врангель.
— Как в чем? Да в том, что с моими убеждениями я служу у большевиков. Я был и остался монархистом. Таких, как я, сейчас у большевиков много. По нашему убеждению, исход один – от анархии прямо к монархии…
— И вы находите возможным работать заодно с германским шпионом Троцким. Я полагаю, то, что он германский шпион, для вас не может быть сомнением.
— Да и не он один, таких среди советских комиссаров несколько. Но в политике не может быть сентиментальностей, и цель оправдывает средства.
— Это все, что ты хотел мне сказать? – Врангель распахнул перед Одинцовым дверь. – В таком случае, я полагаю, всякие дальнейшие наши разговоры излишни.
Побывав в Белоруссии, также занятой немцами, Петр Николаевич вернулся в Киев. Здесь он встретился с генералом Драгомировым, который собирался ехать на Дон по приглашению генерала Алексеева, объединявшего все противобольшевистские силы. Врангель решил забрать семью из Крыма и ехать вслед за Драгомировым в Екатеринодар.
Еще до знаменитого Ледяного похода Л.Г. Корнилов пытался разыскать Петра Николаевича, но среди всеобщего хаоса сделать это не удалось. После гибели славного генерала командование Белой армии, носящей теперь имя Добровольческой, перешло в руки А.И. Деникина. Врангель практически не был знаком с ним прежде: лишь несколько раз встречал во время Русско-японской войны в корпусе Ранненкампфа и в Мировую, в Могилеве. Деникин при встрече с прибывшим бароном тотчас вспомнил давнее знакомство в Манчжурии, сказал, что неоднократно слышал о нем от Корнилова.
— Ну, как же мы вас используем, — задумчиво произнес Деникин. – Не знаю, что вам и предложить, войск ведь у нас немного…
— Как вам известно, ваше превосходительство, я в 1917 году командовал кавалерийским корпусом, но еще в 14-м я был эскадронным командиром и с той поры не настолько устарел, чтобы вновь не стать во главе эскадрона.
— Ну, уж и эскадрона… Бригадиром согласны?
— Слушаю, ваше превосходительство!
— Ну, так зайдите к Ивану Павловичу, он вам все расскажет…
Иван Павлович Романовский, начальник штаба Деникина, предложил Врангелю стать временно командующим 1-й конной дивизии, начальник коей, генерал Эрдели отбыл в командировку в Грузию.
Так началась служба П.Н. Врангеля в рядах Белой армии…

Е.В. Семёнова

100 лет большевистского переворота.
ПРОТИВ КРАСНЫХ
https://противкрасных.рф
#против #красных

«Если бы после Гражданской войны Россия вернулась на свой исторический путь, то Второй мировой могло не быть вовсе» 

В прошлом, 2017, году в российском обществе обсуждались итоги революций 1917 года. В этом, 2018, году исполняется сто лет с начала Гражданской войны — самого кровопролитного внутреннего конфликта на территории нашей страны за все время ее истории. По разным данным в ходе Гражданской войны погибло от 8 до 13 миллионов человек. В течение 70 лет после Гражданской войны ее история пересказывалась с точки зрения победителей — большевиков. В последние годы публикуется все больше сведений о событиях того времени с точки зрения противоположной стороны. Тем не менее некоторые историософские вопросы по-прежнему остаются непроясненными. Могли ли белые победить в Гражданской войне, и какое государство они собирались строить? Обо всем этом нам рассказывает Елена Владимировна Семёнова — писатель, публицист, редактор литературно-общественного журнала «Голос Эпохи» и портала «Русская Стратегия», исполнительный секретарь Русского просветительского общества им. Императора Александра III.

Как вы думаете, победа красных в Гражданской войне была вызвана объективными историческими обстоятельствами или были некие субъективные факторы, не будь которых, белое движение смогло бы одолеть большевиков?

Белое движение, безусловно, могло одолеть большевиков, как одолел их в Испании Франко, но именно многочисленные субъективные факторы привели к поражению.Во-первых, идея. Собственно Белая идея как таковая явилась уже на излёте борьбы и даже в эмиграции. А в разгар противостояния в ходу была «единая и неделимая» и «учредительное собрание». Большевики обещали землю и прочие блага, а белые заявляли, что победят красных, а затем соберётся Учредительное собрание, которое и решит все вопросы, какой быть власти, что будет с землёй и т.д.

От редакции: «Россия Единая, Великая и Неделимая» (другими словами, «За Великую, Единую и Неделимую Россию») — один из основных принципов, наряду с принципами «непредрешения государственного устройства» и верности союзникам по Антанте внешней и внутренней политики Белого движения, сформулированный на начальном этапе Гражданской войны в России.

Народу это Учредительное Собрание ничего не говорило. Да и «единая и неделимая» не грела души простому человеку. Людям необходимо было указать точную цель, к чему мы идём и ведём их, что мы хотим. То, что под конец сделал Врангель: «Слушайте, Русские люди, за что мы боремся…» Не говорю, что нужно было, к примеру, обязательно провозгласить монархию. После убийства Государя и Наследника это было непросто, так как не было общепризнанного претендента на престол. Но чётко сформулированные цели и перспективы, понятные народу, были необходимы. И в первую очередь это касается болезненного земельного вопроса.

От редакции: Петр Николаевич Врангель первым из руководителей белого движения признал необходимость формирования позитивной повестки дня государственного строительства. В частности он принял в Крыму 25 мая 1920 года «Закон о земле», в котором признавалась передача аграрных наделов от помещиков к крестьянам. Также при его участии были разработаны положения о местном самоуправлении, казачестве и другие важные законы. К сожалению, эти позитивные начинания П. Врангеля не сыграли большой роли, поскольку имели место уже на завершающей стадии противостояния большевикам.

Далее. Очень уязвимое место Белого движения — состав Белых правительств. И в Сибири, и на Урале, и на Юге гражданская власть в значительной мере оказывалась в руках либералов либо даже эсеров. Это было обусловлено тем, что эти политические силы были традиционно более активны, часто именно они поднимали антибольшевистские восстания. Можно даже допустить, что среди них встречались действительно полезные люди. Но в целом эти силы, силы революционные, несли в себе отрицательный заряд, были заражены той же самой болезнью революции, что и большевики, были её поджигателями. Этим силам чужды были чистые национальные лозунги. И они, по сути, обезличивали, обесцвечивали борьбу.

Недоработанность идеологии, недостатки гражданской администрации были сопряжены с существенными промахами во внутренней политике белых анклавов. Наши армии стремились вперёд, мало заботясь об устроении тыла. В итоге тыл разлагался и становился не укрепой сражающимся войскам, но трясиной, которая в итоге отравила и сгубила всё. Это опять-таки понимал Врангель, который, придя к власти, начал срочно наводить порядок в тылу, проводить необходимые реформы. Но было уже поздно.

Это же понял Фрасиско Франко (испанский политический деятель — прим. ред.), который в своей борьбе учёл ошибки Белого Движения и прямо говорил об этом. Он, отвоёвывая у противника территории, закреплял их, а лишь затем двигался дальше. И он чётко сформулировал идеологию своей борьбы, христианскую и консервативную. Он не спешил провозглашать монархический лозунг. Он поднял на знамя лозунг ещё более важный, поднял на знамя Веру. У нас к этому пришёл, кажется, один только Дитерихс. На нашем Белом знамени было написано одно слово — Отечество. И его в нашей смуте, корни которой лежали в плоскости духовной, было недостаточно.

И последний субъективный фактор — стратегия. Белые силы действовали порознь. Самый яркий пример, когда, уже имея за собой огромные территории: Юг, Сибирь, Урал, армии Деникина и Колчака взяли курс на Москву вместо того, чтобы двигаться на соединение друг с другом, а затем добивать врага единым кулаком. Последнее опять-таки предлагал Врангель, но не был услышан.

Это основные причины поражения Белого движения.

Иногда Белое движение обвиняют в союзе с иностранными интервентами и торговлей интересами России, так ли это?
Эти обвинения можно уподобить крикам «Держи вора!». Известно, кто кричит громче всех. В нашем случае кричат те, кто не брезговал получать деньги на разрушение России и от американских банкиров, и от Японии (в 1905 г.), и от германского генштаба, кто по договорённости с внешним противником, Германией, отдал ему русские территории, порты, военное имущество… Самые настоящие изменники Родине и национал-предатели. Что касается «торговли интересами», то достаточно вспомнить, что адмирал Колчак, имея в своих руках золотой запас России, не считал себя вправе тратить его и хранил для будущего законного правительства. Белые вожди по природе своей были не способны к какой-либо торговле, они были слишком принципиальны. Именно «слишком», ибо приведённый пример с золотым запасом, хотя и характеризует высокое благородство адмирала, в то же время является его ошибкой. Т.ч. никто никакими интересами не торговал. А «союзники» и вовсе более вредили Белому движению, нежели помогали. И это естественно. Европейские правительства приложили руку к русской революции.

Мы помним, как после отречения Государя посол Англии в Италии писал, что «одна из целей войны достигнута». Европейским правительствам не нужна была сильная, национальная Россия. Соответственно, они не могли в достаточной мере помогать силам, желавшим видеть ее таковой. Они могли поддерживать их лишь в той мере, какая могла бы помочь затянуть гражданскую войну. Интерес наших, говоря современным языком, «западных партнёров» всегда один: чтобы русских стало меньше, чтобы русские убивали русских. Так происходит сейчас, так было и тогда. Поэтому они по преимуществу не помогали, а подливали масло в костёр Гражданской войны. Бывало, что и вовсе помогали большевикам. Конечно, были те, кто искренно сочувствовал России, кто был принципиальным врагом большевизма, но это не изменяло общей политики.

Наши Белые вожди между тем слишком верно следовали союзническим обязательствам Первой мировой войны. Ф. А. Келлер справедливо писал, что все слишком увлеклись ориентациями — «союзнической» или «германской», забыв ориентацию главную — «русскую». Вот это, пожалуй, можно отнести к числу недостатков белой политики. А «торговля интересами» может существовать лишь в головах потомственных торговцев, распродающих нашу страну на вес в партийных и личных интересах уже свыше 100 лет.

Если бы власть большевиков в 1917-1922 годах пала, какой могла бы быть Россия в XX веке: монархическим, аристократическим, демократическим или какими-то еще иным государством?

Полагаю, что Россия, пройдя необходимый период диктатуры, вернулась бы к монархическому строю. Россия — страна монархическая. Нам необходим сильный правитель, лидер. Всякий же диктатор не вечен, никакая диктатура не может стать постоянной системой правления. Диктатор хорош и необходим лишь в кризисной ситуации на переходный период. Монархическая система обеспечивает надёжное преемство власти, даёт необходимую такому огромному государству, как наше, залог известной стабильности развития. Наш великий мыслитель Л. А. Тихомиров, как никто, прописал в своём труде «Монархическая государственность» ту систему, какая лучшим образом соответствует условиям нашего Отечества. И я думаю, что после кошмара Гражданской войны Россия пришла бы именно к этой системе: сильная монархическая власть, помноженная на развитое местное самоуправление.Смогли бы силы, сопротивлявшиеся большевикам, в случае своей победы создать сильную власть, без репрессий, экспроприаций и коллективизации провести реформы в экономике, создать индустриальную державу, которая могла бы победить во Второй мировой войне и разгромить гитлеровскую Германию? (Как мы помним, перед этим были поражения в Русско-Японской и Первой германской войнах).
Во-первых, не было поражения в Первой мировой войне. Было предательство, в результате которого Россию захватили внутренние враги. Внешний враг не только не смог одолеть нашу страну, но, вне всякого сомнения, был бы разгромлен в 1917 г. Россия была ввергнута в хаос революции накануне своей величайшей победы.«Ни к одной стране судьба не была так жестока. Её корабль пошёл ко дну, когда до гавани было подать рукой», — так писал Черчилль.

Во-вторых, если бы Россия вернулась на свой исторический путь, то картина мира, его развитие после Первой мировой было бы совсем иным, и Второй мировой могло не быть вовсе. Что же касается развития страны в целом, то, конечно, национальная власть смогла бы провести все необходимые преобразования, не ломая при этом хребет собственному народу. Во-первых, мы прекрасно помним, какими темпами наша страна развивалась до революции. Например, в области электрификации её опережали лишь США и Англия. А в области сельского хозяйства, а также связанных с ним производств (маслоделие и др.), мы были на первом месте.

Экспозиция российской железнодорожной техники на Всемирной выставке в Париже. 1900 г. В выставке приняли участие около 2,5 тысяч российских производителей и получили более 1,5 тысяч наград, в том числе 212 высших, 370 золотых медалей, 436 серебряных, 347 бронзовых и 224 почетных отзыва. Газета «Liberte» писала: «В течение немногих лет русская промышленность и торговля приняли такое развитие, которое поражает всех»

Экспозиция российской железнодорожной техники на Всемирной выставке в Париже. 1900 г. В выставке приняли участие около 2,5 тысяч российских производителей и получили более 1,5 тысяч наград, в том числе 212 высших, 370 золотых медалей, 436 серебряных, 347 бронзовых и 224 почетных отзыва. Газета «Liberte» писала: «В течение немногих лет русская промышленность и торговля приняли такое развитие, которое поражает всех»

Мы продавали высочайшего уровня нефтепродукты, служившие мерилом качества. Заметьте, продукты, а не сырую нефть. Продажа сырой нефти была запрещена нашим Государем, равно как и продажа сырой древесины. Мы развивали свою промышленность и создавали рабочие места, а не гнали сырьё, как повелось это в СССР и продолжается ныне. Мы были передовой страной в последние годы перед революцией.

Далее. Сколько величайших учёных и конструкторов уехали заграницу и обогащали другие страны своим гением? Американскую авиацию создавали русские конструкторы, русские инженеры. Сикорский, Северский, Ботезат, Картвели и многие другие. Так вот, не победи большевики, все эти гении остались бы в России и развивали бы нашу страну. Только представьте, какой это громадный потенциал! А теперь прибавьте к нему потенциал наших гениев, убитых большевиками или ввергнутых в бездну ГУЛАГа. Большевики были браконьерами, они не знали иных способов развития, нежели путём фактического возрождения рабовладельческого строя, иного способа строительства, нежели строительство на костях. На чём основаны все реальные достижения советского периода? На гениях, выпестованных ещё царской системой образования, царских де-факто кадрах, которые уцелели в жерновах ГУЛАГа, и на подневольном и убийственном труде бесплатной рабсилы в виде миллионов бесправных рабов — обителей ГУЛАГа.

Игорь Иванович Сикорский (1889-1972) — русский и американский изобретатель, эмигрировавший из России после Октябрьской революции. Владелец многих патентов в авиации, фактический отец мирового вертолетостроения

Игорь Иванович Сикорский (1889-1972) — русский и американский изобретатель, эмигрировавший из России после Октябрьской революции. Владелец многих патентов в авиации, фактический отец мирового вертолетостроения

Без такого браконьерства и с таким сохранённым потенциалом мы бы, без сомнения, не только достигли всего, что обычно приводят в пример сторонники красного «ИГИЛа», но и куда большего. А самое главное, мы сохранили бы при этом русский народ. И не уничтожили бы русскую деревню.

Лишнее свидетельство тому, что всё было бы именно так, — Испания. Маленькая и бедная в сравнении с Россией страна, разорённая Гражданской войной, находящаяся в изоляции. И каудильо Франко сумел восстановить её, развить её экономику, дать её гражданам достойный уровень жизни и вывести на передовые рубежи. Без ГУЛАГов, коллективизаций и прочего безумия. Само собой, он был диктатором, проводил жёсткую политику, не колебался казнить врагов государства — революционеров, террористов, сепаратистов. В России переходный период диктатуры также не был бы, разумеется, либерален к опасным для страны и народа силам. Можно ли подавление их вплоть до уничтожения преступников перечисленных категорий называть репрессиями? С точки зрения последних — пожалуй. С нашей точки зрения, это здравая политика, имеющая единственной целью сохранить народ и страну от кровавых экспериментов, истребления и разрушения. Такой необходимой жёсткости, жёсткости врача, а не палача, нам не хватало в предреволюционные годы… Ведь у нас даже во время Великой войны продолжал действовать парламент, в котором с трибун возводили клевету на Государя и Государыню, сохранялась свобода печати… То, за что в демократических странах, расстреливали, в России охранялось, как права граждан… Чрезмерный либерализм, вседозволенность и распущенность рождает чудовищ. Но это уже иная тема.

Рассматриваете ли вы как преступление, совершенное Лениным и большевиками, разделение России на национальные республики с «самодельными границами», благодаря которому миллионы русских и представителей других народностей страны оказались в чужих государствах после распада СССР, став заложниками местных националистов, пришедших к власти?

Безусловно. Это одно из величайших преступлений коммунистов, причём от первых до последних. Они начали с того, что в интересах своей партии расчленили страну на республики, прирезав оным русские территории и сделав ставку на их дерусификацию, а закончили разрушением страны и разделом её меж обрядившимися местечковыми националистами, которыми, по сути, являлись местные партийные функционеры — уже в своих личных интересах. Вот, собственно, краткая история КПСС.В начале века они разрушили страну, чтобы захватить и сохранить политическую власть. В конце — чтобы сохранить тёплые места и имущество, ставшее из государственного их «личным». Впрочем, эта история и ныне не окончилась. Ибо «бывшие» члены этой партии под разными флагами продолжают служить делу разрушения России, как в РФ, так и в прочих обломках некогда великой Российской Империи. А разломы, по которым разделили живое тело нашей страны, продолжают обильно истекать кровью.

В современной Украине повсеместно идет борьба с памятниками Ленину, однако же принципы ленинской национальной политики остаются неприкосновенными и незыблемыми

В современной Украине повсеместно идет борьба с памятниками Ленину, однако же принципы ленинской национальной политики остаются неприкосновенными и незыблемыми

Деятели же, которые позиционируют себе непримиримыми противниками большевиков, но при этом фанатично отстаивают ленинские границы, не понимают, что находятся в состоянии явной шизофрении, раздвоения собственного сознания.

После падения социалистических режимов в странах восточной Европы (Польше, Чехии, Венгрии и пр.) были приняты законы о реституции — возвращении отнятой в советское время собственности её владельцам и их потомкам. Как Вы считаете, в каких формах в России хотя бы символически можно провести реституцию и восстановить историческую справедливость?
Это очень сложный вопрос. Реституция не исправит пережитого нами бедствия, но может ещё усугубить его. Я имею право так говорить, ибо мои предки потеряли очень многое, и, если представить себе гипотетическую реституцию, я могла бы на многое претендовать. Но это было бы неправильно.

Нам нужно преодолевать Гражданскую войну, а не углублять ее новым «переделом». Нам нужно восстанавливать наше Отечество и русское мировоззрение, а не искать своей выгоды, множа вражду и взаимные обиды.

Нам нужно признание преступлений преступлениями и преступников преступниками. Официально, на государственном уровне. И, следовательно, запрет на всякую пропаганду преступных деяний, чем сегодня занимаются красные пропагандисты, в т. ч. на государственных каналах. Нам нужно восстановление нашего общего разорённого историко-культурного наследия — той его части, которую ещё можно спасти и восстановить: храмов, монастырей, усадеб, полу- или полностью разрушенных, перестроенных и т.д.

Тысячи дворянских усадеб, национализированных большевиками, стоят заброшенными по всей России. В последние годы их восстановлением стали заниматься потомки прежних владельцев

Тысячи дворянских усадеб, национализированных большевиками, стоят заброшенными по всей России. В последние годы их восстановлением стали заниматься потомки прежних владельцев

Заметьте, что я акцентирую вопрос, ставя на первое место именно восстановление разрушенного, а не снос советских памятников. Ибо восстановление и созидание всегда и важнее, и сложнее. Хотя избавляться от идолов палачам русского народа необходимо. Нельзя чтить подвиг Новомучеников и терпеть памятники их мучителям. Это опять-таки шизофрения. И кощунство. В случае признания преступников преступниками ликвидация подобных мемориалов в публичных местах станет обязательна.

Я не говорю, что их надо раскатать бульдозерами, разбить на кусочки и т.д. Члены коммунистических образований, чья публичная деятельность также была бы запрещена, могли бы частным порядком забирать своих любимых идолов на личные дачные участки, в личные гаражи и т.д. То же, что, допустим, представляет реальную художественную ценность, должно быть сохранено в рамках посвящённых соответствующему периоду нашей истории экспозиций государственных музеев. Наше дело не разрушать, а восстанавливать разрушенное, собирать камни, а не разбрасывать.

Елена Семенова
———————
Беседовал Глеб Чистяков
+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+
https://RusImperia.Org
#РусскаяИмперия